Автор
В холодной серой зимней ночи мать бережно накрывает своего маленького сына пушистым одеяльцем, пока они идут на скромную прогулку. Но ветер становится безжалостным, заставляя сильнее укрываться в тонком пальто и прижиматься к коляске. Чувство беспомощности и предательской жестокости нарастает, когда руки мужчины хватают ее за локти, заставляя осознавать, что мама по принуждению становится не волей бедной матери, а злом....
— Представляешь, что они все подумали? — с издевкой спрашивает он и только сейчас ко мне доходит, почему Анна Павловна так странно на меня посмотрела.
Вот же…
— Пусть так и думают, — произносит Адам. — Никто не должен знать правду.
Он касается рубашки, тянет ее за ткань, поднимает чуть вверх и моему взору предстает оголенных торс, а чуть сбоку наложенная повязка, насквозь пропитанная кровью.
Глава 20
— Нужно снять повязку, — произносит он, окуная меня в шоковое состояние.
— С-с-с-нять?
— Да, Ангелина, снять, чтобы не было инфицирования. До приезда врача. Поможешь?
— Я?
Нет, я понимаю, что помочь больше некому, но от его слов мне становится по-настоящему страшно. Я никогда ничем подобным не занималась и сейчас мне не по себе от одной мысли, что нужно прикоснуться к пропитанному куску бинта и стащить его.
— Ну же, Ангелина, это несложно.
— Что это за ранение?
— Обычное, ты что никогда ран не видела? — Адам теряет терпение и буквально рычит на меня.
— Таких — не видела, — объясняю ему, но все же подхожу ближе и встаю на колени у дивана.
— Нужно поддеть аккуратно пластырь и потянуть его на себя. К ране тебе касаться не нужно.
Я киваю и медленно тяну руку к участку, кажется, Адам издает тяжелый стон, а после и вовсе задерживает дыхание. Пытаясь как можно аккуратнее задеть пластырь, даже не слышу ничего вокруг, полностью сосредотачиваясь на работе.
— Быстрее, Ангелина, лучше рывком, я же не железный.
Чтобы сделать, как он просит, мне требуется несколько минут перевести дыхание и взять себя в руки. Не так-то просто рывком сорвать пластырь, зная, что ему будет больно.
Очень больно.
Все же, я решаюсь, быстро хватаюсь за часть ткани и резко дергаю ее. Адам матерится, чертыхается и сжимает рукой диван.
Жду, когда приедет врач, и я буду свободна. Перед глазами то и дело появляются картинки того, как Адам получил пулевое ранение. В том, что он от пули — не сомневаюсь.
