Автор
В холодной серой зимней ночи мать бережно накрывает своего маленького сына пушистым одеяльцем, пока они идут на скромную прогулку. Но ветер становится безжалостным, заставляя сильнее укрываться в тонком пальто и прижиматься к коляске. Чувство беспомощности и предательской жестокости нарастает, когда руки мужчины хватают ее за локти, заставляя осознавать, что мама по принуждению становится не волей бедной матери, а злом....
Я срываюсь с места и подхожу ближе. Помогаю доктору подхватить Адама, когда тот едва держится на ногах. Уже у кабинета он теряет сознание, врач чертыхается, а я открываю дверь, и в нос тут же ударяет запах медикаментов. Здесь и правда, как в больнице, точнее, как в реанимации: большая кровать, аппаратура, трубки, тумбочки с лекарствами и белые стены.
— Твою мать! — произносит доктор, когда Адам теряет сознание. — Плохо все.
Мы вместе укладываем его на кровать, я едва дышу и нервничаю, мужчина снова кому-то звонит, матерится и видно, что не знает, что делать.
— Моя кровь подходит, давайте переливание, — кажется, я наконец прихожу в себя и понимаю, что на кону — жизнь человека. Пусть и того, кто без раздумий разрушил мою.
— Не-е-е-ет, — тянет мужчина. — Знаешь, что он со мной потом сделает?
— Если он умрет, думаю, будет хуже.
— Да ж… ладно, ложись, — он указывает на кушетку рядом. — Давай, поторапливайся, а то и правда откинется.
Глава 21
— Ты как? — спрашивает доктор после того, как я едва не потеряла сознание от укола в вену и установки устройства для переливания крови. — Я Павел, кстати.
— Мне уже лучше, — слабо отвечаю и делаю глубокий вдох.
— Ты при родах много крови потеряла?
— Нет, да и больше двух недель уже прошло.
Павел кивает и проделывает то же, что и со мной, с Адамом. Когда тонкая струйка крови течет от меня к мужчине, я стараюсь расслабиться и убедить себя в том, что поступаю правильно.
Правда, бросив взгляд вправо, замечаю бледного, изможденного Адама, который, к тому же, без сознания. Вся решительность мигом улетучивается. Я ведь не он, я умею поступать по-человечески. Закрываю глаза и начинаю думать о сыне. Отнедавна это помогает мне успокоиться.
— Эй, — Павел трогает меня за плечо. Дернувшись, открываю глаза. — Я испугался, что ты без сознания.
— Все в порядке. Я хорошо себя чувствую. Ему лучше?
— Откуда я знаю, придет в себя — увидим.
— Вы будете доставать пулю?
— Вначале нужно, чтобы он пришел в себя и сказал, есть она там или нет, — Павел пожимает плечами. — Мне отзвонились, кровь будет скоро, так что еще немного, и я тебя отключаю. Для операции подвезут нужную группу и резус.
— Хорошо, — киваю. — Моя помощь нужна?
— А ты сможешь помочь? — с усмешкой спрашивает он. — Я постараюсь сам.
