Утро в женской консультации стало последним, что увидела и почувствовала моя старая жизнь. Я шагала с уверенностью в плоском животе, настроившись на позитивный лад. Двенадцать недель — это очень ответственный период, и я ждала这一天的到来，带着对未来的无限憧憬。
— Тогда буду Максимкой! — объявил дракоша. Выпятил щуплую грудь, как будто на нее навесили орден. — Мне подходит?..
Поморгала, прогоняя мутную пелену перед глазами. Это просто имя. Только имя, ничего особенного…
— Конечно, ты можешь быть Максимкой, — разрешила вслух. — Если тебе нравится это имя.
Кажется, малыш слишком надолго задержал дыхание. Или слишком много съел… Как бы то ни было, теперь он отрыгнул. Но отрыгнул не как обычный человеческий мальчик, а как драконий малыш. То есть выпустил струйку огня и превратил остатки позднего ужина в угольки.
— Так, нам пора, — тотчас решила я. Осторожно удалила угольки, пока кто не увидел. Оглянулась: воде бы, все заняты своими делами: сосед справа бьёт морду товарищу, пара за столиком слева того гляди покажут то, что ребенку видеть не следует. — Надеюсь, ты сыт. Эй, чего плачешь?.."
"Дракон Максимка не просто пустил слезу. Он ревел навзрыд, вздрагивая всем телом. И смотрел на опустевший стол с такой жалостью, как будто только что потерял лучшего друга.
— Не плачь, Максимка… — Порывисто обняла малыша, совсем забыв, что он дракон.
— Ты меня накажешь, да? — спросил он, подняв на меня голубые, как небо моей Родины глаза.
— За что?..— Не сразу поняла, о чем речь.
— Ну, за то, что сжег еду… Однажды я случайно задел миску с водой хвостом, и хозяин Леран выпорол меня. Сказал, что на такое убожество не стоит тратить драгоценный рекур… реурс.
— Ресурс, — машинально поправила я. И чуть не закипела, представив, как малышу досталось за такую мелочь. — Нет, малыш, я не буду тебя наказывать. А не отрыгивать опросила потому, что, во-первых, это неприлично. А во-вторых, человеческие детеныши так не делают. Мы ведь договорились, что ты недолго побудешь обычным мальчиком. Идем.
Перед тем как продолжить путь, мы купили козий сыр, хлеб и немного сладостей для Максимки и других детей из приюта. А после снова оседлали Снежка, и он взмыл в воздух.
Занимался рассвет.
Максимка задремал, привалившись ко мне спиной. Одной рукой придерживаясь за лебера, второй я обняла малыша, боясь, что он просто свалится во сне. От него пахло яблоками и немного дымом. А еще чем-то особенным, незабываемым. Наверное, так пахнет детство. Панамку малыш так и не снял, и теперь помпон щекотал мне нос. Но я не решилась ни убрать его, ни, тем более, снять с малыша панамку — простудится еще.
