Утро в женской консультации стало последним, что увидела и почувствовала моя старая жизнь. Я шагала с уверенностью в плоском животе, настроившись на позитивный лад. Двенадцать недель — это очень ответственный период, и я ждала这一天的到来，带着对未来的无限憧憬。
Я едва не сорвалась, когда он прикоснулся к тому, что прежде принадлежало Максимке.
— Я почувствовал импульс кольца, — подтвердил декан, сжигая переданные мной улики. Волосы и коготь сгорели, не оставив следа. — Ты ведь не думала, адептка Врину, что я не проконтролирую такое важное дело?
— Была уверена, что проконтролируете.
Потому на рассвете поймала огромного суслика и на нем испытала кольцо. Спасибо за яд, который не оставляет следов и теряет свое действие почти мгновенно, после применения. У суслика остановилось сердце, он даже не мучился, а его мясо пошло в бульон для сирот.
— Так-так… — Леран барабанил пальцами по столешнице и, сощурив серые глаза, рассматривал меня с придирчивым вниманием. — Полагаю, ты ждешь от меня похвалы?
— Вовсе нет, — решительно отказалась я.
Многоуважаемым… Да как бы не так! Если он в курсе того, что происходит в застенках академии, то заслуживает не меньшего наказания, чем сам Леран.
— Намекаешь на то, что у нашего договора были свидетели? — хмыкнул Леран, пригладив белокурые волосы.
— Может быть… — Так не хотелось, но пришлось состроить глазки.
— На что-то конкретное, Дарина Врину? — Декан подался вперед и шумно втянул воздух возле моей шеи.
Примеряется собака, вот только не для него та сахарная косточка. Но надо… Давай, Дарья, соберись, всего один небольшой розыгрыш, и мы добьемся делаемого.
— Возможно.
— Кого-то особенно? — Леран клюнул на приманку. Дождался моего утвердительного кивка и обнял за талию. Кто бы знал, какого труда стоило не врезать ему с пол-оборота. — Так, может быть, попрощаемся перед твоим отбытием? Всегда знал, что ты ко мне неравнодушна. Был уверен: когда-нибудь сама попросишь о встрече.
