Утро в женской консультации стало последним, что увидела и почувствовала моя старая жизнь. Я шагала с уверенностью в плоском животе, настроившись на позитивный лад. Двенадцать недель — это очень ответственный период, и я ждала这一天的到来，带着对未来的无限憧憬。
Интересно, девчонки, что бегают за ним, в курсе, что станут очередными зеркалами для красавчика декана? Через призму их красоты он глянет на себя, после спрячет в шкаф. А, может, и разобьет за ненадобностью.
— Ключи… Где же ключи?!
Обыскивать эту спальню было, наверное, самым неприятным из всего, что я делала в этом мире. В сравнении с Лераном даже козел Иван (тот, что настоящий козел, ага) просто душка. Конечно, ускорить процесс с помощью поисковой магии было бы выходом. Но выходом не в ту сторону. Мою магию Леран бы непременно почуял, а это чревато подозрениями.
Ключи от лабораторий обнаружились в бронзовой статуе имени Лерана. Всего-то нужно было пожать… гхм, руку. Да, пусть будет рука. Так вот, при нажатии на руку у статуи отскакивала голова, обнажая углубление, где и хранилось искомое.
— Всегда знала, что голова Лерана внутри полая, — не удержалась от ехидного замечания.
Но на злорадство не было времени.
Наскоро начертала записку с извинениями и оставила на кровати, прикрыв ей магический срам.
Зато поднялась она в другом направлении. Напрасно Леран показал карту, по которой меня отслеживал. Что ж, больше не получится. Теперь, когда по карте прыгали следы двадцати Дарин Врину — пойди, пойми, которая из них настоящая. Даже у мага такого уровня, как Леран, уйдет не меньше пары дней.
Но сначала — лаборатории.
Всегда не любила это место. Холодно, сыро, попахивает плесенью, несмотря на стерильную чистоту. Я девушка не из пугливых, многое повидала. И все же, идя в одиночестве по узким каменным коридорам, минуя участки, где раньше располагались склепы, чувствовала, как липкий холодок пробирается вдоль спины, заползает под ворот и ерошит волоски на затылке.
Еще хуже стало, когда добралась до клеток.
Магические копии так похожи на живых драконов. Вот только лишены души. Ревут, машут крыльями, показывают зубы, но все это только программы. Боли эти махины не чувствуют, их зрачки не реагируют на свет. Добралась я и до копий, сделанных с Максимки. Каждый раз, когда подносила к морде очередного пленника магический светильник, сердце ныло и замирало. Но, слава всему светлому, что осталось в этом мире, среди драконов не было ни одного по-настоящему живого.
