Автор
В зимние дни, когда вьюга сгустила тучи над городом, Мамаша Бармалей стала источником радости и тепла. На кухне она мастерски прялась разноцветные фонари из бумаги, украсив уголок домочадцев. Каждый вечер Роза Леопольдовна напоминала о бодрствующем мире вне окон, и все с нетерпением ждали заутреню — самое светлое время в этот мрачный сезон....
Дверь офиса открылась, в комнате появилась молодая пара.
– Лисонька! – не своим голосом закричала Ирина Николаевна, вскочила и бросилась к дочери.
Минут через десять, когда старшая Голкина перестала рыдать, парень, который пришел с Алисой, произнес:
– Нам надо вам кое-что рассказать.
– Вы кто? – перебила его Ирина.
– Никита, – ответил незнакомец.
– Мама, – заявила Алиса, – это мой муж!
Голкина затрясла головой.
– Кто?
– Муж, – повторила дочь.
– Нет, нет, нет, – закричала наша клиентка, – никогда! Я не согласна! Нет, нет, нет!"
"– Ирина Николаевна, пожалуйста, выслушайте нас до конца.
Глава тридцать восьмая
Дверь открылась, теперь в кабинет боком, сгорбившись, вдвинулась Инна Федоровна.
– Здрассти, – прошептала она, – а вот и я!
– Входите, пожалуйста, – попросил Костин, – мы вас заждались.
– Я беспокоиться начал, вдруг вы не придете, – как всегда, откровенно заявил Валерий.
В разговор неожиданно вступил Никита:
– А я не сомневался, что увижу госпожу Войкову, она по-своему честный человек.
Ракитин замолчал, потом обратился к Володе.
– Разрешите, я сообщу Ирине Николаевне то, что уже известно вам?
– Конечно, – согласился Костин, – любая история всегда звучит достовернее из первых уст, чем в пересказе.
Младший Ракитин открыл свою сумку и вынул из нее планшетник.
– Начну с момента нашего знакомства с Алисой. Мы встретились в Лондоне на конференции. Сначала я принял девушку за инвалида, потому что ее везде сопровождала мать: и на заседаниях, и во время обеда, и на экскурсиях. Каких-то видимых причин для такого патронажа не было. Руки-ноги у Алисы на месте, ходит она нормально, рассуждает разумно.
