Автор
В зимние дни, когда вьюга сгустила тучи над городом, Мамаша Бармалей стала источником радости и тепла. На кухне она мастерски прялась разноцветные фонари из бумаги, украсив уголок домочадцев. Каждый вечер Роза Леопольдовна напоминала о бодрствующем мире вне окон, и все с нетерпением ждали заутреню — самое светлое время в этот мрачный сезон....
Поэтому, когда я думала, хорошо бы сбежать куда подальше, возникали следующие мысли: а куда идти? Где и на что жить? После беседы с Антониной мне стало очень жалко маму, я поняла, что она исчезновение второй дочки не переживет. Но, честное слово, жизнь моя до недавнего времени походила на ад.
– Мы стали тайком переписываться, – перебил ее Ракитин, – и поняли, что хотим жить вместе.
– Мама постоянно твердила: «Не думай о замужестве, никто не будет любить тебя больше, чем я. И дети тебе не нужны, от тревоги за них с ума сойдешь», – добавила Алиса.
"– Ирина Николаевна никогда бы не согласилась на наш брак, – подвел итог Никита. – Отец отбывает срок за убийство моих деда и бабушки. Кто-то из вас хотел бы иметь такого родственника?
Ракитин посмотрел на меня.
– Вы согласились бы отдать свою дочь за парня, у которого такой отец? Только честно!
– Я поговорила бы с ней, – пробормотала я, – познакомилась с женихом. И, если поняла бы, что парень на самом деле любит мою дочь… Сын за отца не отвечает. Наверное, я не стала бы протестовать против брака.
Никита взял Алису за руку.
– Вот-вот! Не стоило даже заводить с Ириной Николаевной разговор о женитьбе. Мало того, что она ушиблена смертью Эльвиры, так еще и отец жениха на зоне.
– Нет моего согласия на ваш брак, – заявила наша клиентка, – нет! Развод! Немедленно! Сию секунду.
Никита прижал к себе Алису.
– Ожидаемая реакция. Мы оказались в тупиковой ситуации. Жена любит мать, но жить с Ириной Николаевной невозможно. А потом добавилась еще одна проблема. Я тогда жил в Лондоне, но в Москву летал почти каждую неделю для встреч с Алисой. Как-то раз выхожу из самолета и в vip-зале аэропорта вижу человека. Лет ему примерно… ну… за пятьдесят. Одет хорошо, более никого в помещении не было. У меня нет багажа, я хотел уйти, но незнакомец спросил:
– Вы господин Ракитин?
Я удивился, но ответил:
– Да.
Он вынул из кармана конверт.
– Вам просили передать это.
Неожиданно, правда? Я от растерянности взял письмо, посмотрел на конверт. Мятый, грязный, без марки и адреса. Внутри все что угодно может быть. В Англии в тот год пресса постоянно писала о чиновниках, которым присылали депеши с белым порошком. Мужчина понял мое настроение, встал и тихо сказал:
– Всеволод Игоревич рад, что у вас все хорошо.
