Шурка любит выдумывать истории и лгать налево направо. Но даже он не осмеливается обмануть свою мелкую "личность", которую они сами создали из клеток — такими, что заметить их можно только под микроскопом. Сегодня они все еще малыши — маковые зернышки, вечно щурящиеся от света вокруг. Кто знает: может быть, им повезло бы родиться девочками, как Софья из Испании, красавица своего времени, жившая почти полвека назад....
– Главное – порядок! Положена шапочка? Надень и плыви! Если каждый будет без шапочек – это бардак!
– А лысым можно! – упорствовал Степа.
– Кто у нас лысый? – спросил Коля, потерявший нить спора.
– Для примера завскладом Сидоров лысый.
– И что Сидоров?
Степа тоже не помнил, для какого примера он упомянул Сидорова.
– Завскладом, а в сортах бумаги ни в зуб ногой!
– Он думает, склад – это чтобы воровать, как раньше.
– Все воруют, по цепочке конверты носят.
Когда прибывшая Галя, а вслед за ней и Оля вошли в кухню, мужчины клеймили коррупцию в высших эшелонах власти.
– Вот! – Галя положила перед Колей и Степой блистеры с таблетками. – Немедленно выпейте, по три штуки!
– Что это? – Степа взял в руки блистер. – Пилюли?
– Допинг? – презрительно скривился Коля. – Не спортивно!
– Такой хоккей нам не нужен! – мотал головой Степа.
– В хоккей играют на-а-астоящие мужчины, – затянул Коля, которому выпивши всегда хотелось петь, – трус не игра-а-ает в хоккей… Какие дальше слова? – спросил он и громко икнул.
Галя повернулась к Оле и тихо сказала:
– Надо петь!
– Что? – изумилась Оля.
– Надо петь, чтоб не ели, – губами, почти без звука, пояснила Галя.
Она подсела к мужу, обняла его за шею, набрала в легкие воздух и тонко повела:
– Ка-а аким ты был, та-а-аким ты и остался, казак лихой…
Степа и Коля дружно подхватили. Оля тоже пела и одновременно убирала на кухне. Перед Галей неудобно: плита грязная, кастрюли в потеках, содержимое морозильника, дуршлаки, миски – все в кучу.
Спели три народные песни, Оля навела относительный порядок. Галя кокетливо обратилась к мужчинам:
– Почему вы сами гуляли, а нас не звали? Оля, ты пельмени любишь? Я очень уважаю!
– Мы не по жадности, чистота эксперимента, – повинился хозяин дома Степа.
– А командные соревнования? – спросил его Коля. – Муж и жена – одна сатана. Галочка, ты не сатана! Ты! Ты мой желудочно-кишечный тракт! Ешь! – Он подвинул к ней тарелку с остывшей горой пельменей.
– Пожалуйста! – взмолился Степан.
Он протянул руку, чтобы обнять Олю за талию, усадить, но потерял равновесие и едва не свалился. Жена вовремя его подхватила, сдвинула, как куль, на кухонном диванчике и села рядом.
Перед Олей и Галей стояли тарелки с неаппетитной пельменной массой в желтых катышках застывшего масла, обильно удобренные уксусом, перцем и кетчупом. Только из большой любви к мужу можно было это есть.
