Шурка любит выдумывать истории и лгать налево направо. Но даже он не осмеливается обмануть свою мелкую "личность", которую они сами создали из клеток — такими, что заметить их можно только под микроскопом. Сегодня они все еще малыши — маковые зернышки, вечно щурящиеся от света вокруг. Кто знает: может быть, им повезло бы родиться девочками, как Софья из Испании, красавица своего времени, жившая почти полвека назад....
– Нина? Ты?
Он удивился, даже смутился и покраснел. Нина не обратила внимания на его странную реакцию. Протиснулась в квартиру.
– Иван! Мне нужно с тобой поговорить. Немедленно! Это очень важно!
Сняла куртку, бросила ее Ивану. Сбросила туфли, воткнула ступни в первые попавшиеся тапочки, быстро зашлепала в комнату Вани.
Там на диване сидела девушка… Где-то ее видела…
– Нина, знакомься, – из-за спины проговорил Ваня, – это…
– Катрин? – задрала брови Нина.
Бывшая пассия Сергея, дюймовочка-альпинистка.
– Здравствуй, Нина! – поднялась Катрин.
– Вы знакомы? – поразился Ваня.
Девушки ему не ответили.
– Что ты здесь делаешь? – спросила Нина. – Впрочем, не важно. Москва – большая деревня, все друг с другом пересекаются. У меня очень мало времени. – Нина посмотрела на часы. – Извини, Катрин! Мне нужно срочно поговорить с Ваней.
Она повернулась к Ване и недвусмысленно велела: выпроводи гостью, сейчас не до нее! Действуй!
Ваня еще гуще побагровел. Большой, рыхлый, пунцовый, с растерянно открытым ртом, с пухлыми влажными губами – Ваня походил на толстого ребенка-переростка, застигнутого за тайным делом.
И что они, Катрин и Ваня, мешкают? От нетерпения Нина чуть не стукнула ногой, зло не поторопила Катрин: уходи скорее!"
"Катрин и Ваня переглядывались, между ними происходил молчаливый диалог. Нина скрипнула зубами, посмотрела на часы.
– Я пойду? – уныло спросила Катрин.
– Э-э-э… – сконфуженно протянул Ваня. – Может, на кухне пока…
– Нет, нет! – перебила Нина. – До свидания! Всего хорошего!
Катрин направилась к дверям.
– Провожу, – устремился следом Ваня.
Но Нина схватила его за руку:
– Сама уйдет. Катрин! Захлопните дверь, там автоматический замок.
Когда раздался щелчок закрываемой двери, Ваня опустился в кресло, потер лицо.
– Что случилось, Нина?
– Не знаю, с чего начать. Лучше сразу с выводов. Давай поженимся!
Ваня захлопал глазами, снова потер щеки, будто они онемели или неукротимо зудели. Он молчал. Абсолютно глупо, непонятно и недопустимо молчал! Не бросился благодарно, не обнял, не пал ниц, не возликовал. И это Ваня? Ее Ваня? Нина всегда считала его своей собственностью, как маму или папу. Ваня влюблен в нее давно, прочно и на всю жизнь.
