Тонкий том с обложкой из серой матовой бумаги лежит на столе, словно таинственное создание из другой реальности. Книга кажется легкой и безобидной, но внутри она хранит мощь и сложность, непостижимую для обычного языка. Следует за каждым пером, каждый словом, чтобы раскрыть ее сокровище – это настоящий Манускрипт дьявола.
Недолгий отдых вернул мне способность к взвешенным размышлениям. Любыми путями манускрипт должен стать моим! Я обдумал, не выкрасть ли его, но вовремя спохватился, что Молли может стать нешуточной помехой: зная о моем интересе к рукописи, она, боюсь, выдала бы меня. К тому же ремесло вора не по мне, а нанимать человека, который проделал бы за меня черную работу, я не хотел: чем меньше людей знает о манускрипте, тем выше вероятность, что в конце концов он окажется именно в моих руках.
Значит, остается лишь договариваться с упрямым стариком, не пожелавшим покамест даже сообщить цену своей бесценной книги. Говорить со мной, Эдвардом Келли, он не станет. Но как сделать так, чтобы мое следующее появление перед Якобом вновь пробудило в нем воспоминания о плотнике Йозефе?
Ответ на этот вопрос, как ни странно, нашла Молли. Когда она появилась в башне на следующее утро, я уже не сердился на нее. Приободрившись от того, что буря миновала бесследно, служанка с удвоенным рвением взялась за работу, а я между тем сообщил ей, что собираюсь нанести старику новый визит.
Разумеется, она догадалась, в чем дело. Выронила тряпку, замотала головой и стала умолять меня держаться подальше от дьявольских уловок. Но быстро поняла, что все ее увещевания ни к чему не приведут, и, утихомирившись, согласилась помочь мне.
Молли Сайрус из тех женщин, что могут говорить тысячи глупостей, но сами при этом вовсе не дуры. Я видал баб с мозгами, устроенными наоборот: уж такие умные вещи, какие они изрекали, не всякому ученому удастся придумать, но при том иначе, как полными дурами, язык не поворачивался их назвать. Стоило ей услышать про плотника, и Молли сдвинула свои черные бровки и спросила:
– А где находился господин Якоб в то время, когда говорил с вами? Уж не в кресле ли?
Я подтвердил, что именно так оно и было.
– Я замечала, что это место действует на него особенным образом: господин Якоб частенько дремлет в нем, а когда просыпается, то некоторое время словно бы живет в другом времени и беседует с другими людьми. Меня он не раз называл Анной, когда я проходила мимо него. Я думаю, господин Якоб видит призраков, но затем видения рассеиваются, и он снова зовет меня Молли, как и всегда.
Что ж, решил я, тогда все, что мне нужно – это застать Якоба в его любимом кресле и постараться вновь убедить его продать мне манускрипт. Уж в чем-чем, а в умении торговаться мне не сыщешь равных по всей Праге, можете поверить Эдварду Келли.
