Тонкий том с обложкой из серой матовой бумаги лежит на столе, словно таинственное создание из другой реальности. Книга кажется легкой и безобидной, но внутри она хранит мощь и сложность, непостижимую для обычного языка. Следует за каждым пером, каждый словом, чтобы раскрыть ее сокровище – это настоящий Манускрипт дьявола....
Джон был так напыщен при этом, так велеречив и полон такой спеси, что я испугался королевского гнева, ибо последнее время Рудольф был скор на расправу. Не смешно ли: когда-то Джон опасался, что я выставлю его перед королевой в нелепом свете, а теперь наступила моя очередь тревожиться о том же.
Но все прошло благополучно. Я произнес слова, которых требовали от меня обстоятельства, и, по-моему, был убедителен. Хотя Джон по окончании приема сухо сообщил, что мне не мешало бы высказаться красноречивее.
Я не слушал ворчания старика.
Деньги – их было теперь ровно столько, сколько потребовал Якоб, – я сложил в мешок. Его тяжесть навела на мысль о том, что, если ночью на меня нападут грабители, я буду неспособен даже сбежать от них. Бросить все свое состояние, которое я собирался обменять на книгу, я бы не смог.
Конечно, нужно было нанять охрану, но я опасался всех и вся. «Что, если охранники разболтают, куда ходил Эдвард Келли? – терзался я.
Несмотря на это, после заката на меня снизошло странное спокойствие. Тревоги и страхи осели на дно души. Неторопливо собравшись, отрешенно, но очень внимательно, словно идя в последний путь, я проверил, легко ли скользит из ножен шпага.
Я радовался произошедшей со мной неожиданной метаморфозе, однако цена этому спокойствию оказалась невысока – стоило кому-то громко постучать в дверь, и я в один миг покрылся холодным потом. Уговаривая себя, что поздний визитер не может быть ничем мне страшен, я спустился вниз. Каково же было мое облегчение, когда я увидел за дверью Молли! Облегчение быстро сменилось удивлением:
– Что ты делаешь здесь одна в такой поздний час? Зачем ты пришла? Уходи, сейчас мне не до тебя!
– Господин Эдвард, я не за этим, – возразила служанка, покраснев.
– Чего не бывало?
– Чтобы господин Якоб приходил ко мне, когда я готовлю. Он всегда говорил, что не любит запах разделанного мяса.
