В промзоне проходит необычный аукцион в заброшенном заводе. Здесь сосредотачивается жизнь неподвластных времени галерей и фанатов. Стэф управляется с внушительным "Майбахом", наблюдая за новыми приходящими участниками аукциона, когда вокруг царит спокойствие, но втайне таится опасность....
"
"— Я уступлю вам лот, который вы выберете. Любой лот. Не стану перебивать ваши ставки. Отчего-то мне кажется, что мы с вами нацелены на что-то такое… — Антон Палыч щелкнул пальцами. Звук получился неожиданно чистый и звонкий, как пистолетный выстрел. — Необычное!
— Я пока вообще ни на что не нацелен, — признался Стэф.
— Не желаете принять участие в аукционе? Есть несколько весьма любопытных предложений.
— С вашего позволения, я бы пока осмотрелся.
— Простите старика, совсем забыл о приличиях! Давайте осмотримся!
Помнил ли Антон Палыч о приличиях или тут же о них забыл, но двинулся вслед за Стэфом вдоль открытых витрин с лотами, которые были признаны организаторами малозначимыми.
— Вот любопытная вещица! — Он остановился перед одной из витрин. — Немецкая каска Stahlhelm М42. Цена на черном рынке порядка семи сотен долларов.
— С пулевым отверстием, — Стэф склонился над каской.
— Думаю, этот факт повышает ее рыночную стоимость. — Антон Палыч посмотрел на Стэфа испытующим взглядом. Тот неопределенно пожал плечами и двинулся дальше.
— Германский бинокль в оригинальном футляре, — прочел Антон Палыч на сопроводительной бирке следующего предмета, а от себя добавил: — Компания Карла Цейсса. Весьма сносное состояние. Думается мне, его можно выкупить за тысячу долларов.
И снова вопросительно-испытующий взгляд. Стэф усмехнулся и направился к следующему лоту.
Они прошли вдоль всей витрины, изредка останавливаясь и разглядывая лежащие на ней предметы. Стэфа не заинтересовал ни один из них. Даже кортик офицера Вермахта в металлических ножнах.
— Неужели ничего? — спросил Антон Палыч сочувственно.
— Боюсь, так и есть. — Стэф развел руками.
Он решал, остаться до конца аукциона или не терять понапрасну время, когда взгляд его остановился на стоящем поодаль столе. На столе лежало «барахло», которое можно было купить по фиксированной цене, если вдруг кто-то вообще захочет что-то из этого купить.
«Барахло» было свалено в небрежную кучу. На всех предметах были наклеены ценники кислотно-желтого, совершенно неуместного для столь серьезного мероприятия цвета. Драный полуистлевший патронташ под обоймы винтовки Мосина, потертый ремень РККА, несколько выцветших немецких агиток размером пять на шесть сантиметров.
