После шороха в темноте я понимаю, что ничего не было — только темные простыни и тихий мир. Поднимаюсь с постели, стараясь осознать, где же Марат. Черт, всегда надеюсь, хоть и знаю, что верить трудно. Комната мрачна и уныла, а свет из окна лишь усиливает это ощущение.
Я бы ее помечал, как кобель метит свою любимую суку.
Но время назад не вернуть. Не обратить вспять. Возврата не будет.
Я снимаю слезы с заледеневших щек. Губами собираю. Сам от себя такой нежности не ожидаю. Она пробуждает. Побуждает. Все самое темное из нутра вытягивает. И светлое заодно. Делает меня другим. Настоящим.
Я предал ради нее все, что имел. Все, что ценил. Отдал все, чем дорожил.
Я наплевал на свою семью. На правила и порядки. На традиции. На веру. На кровь. На весь свой род. На зов предков. На месть.
Я бы сделал это снова. И снова. И снова. Никакая цена не окажется слишком высокой. За мою царицу ничего в этом мире не жалко. Голову дам на отсечение. Любому перегрызу глотку, но ее священную жизнь сберегу.
Черт. Что я за мужик, если свою женщину успокоить не могу? Она рыдает. Трясется как в лихорадке. А только и способен – обнимать. Чувствую, трахать нельзя. Вылизать тоже не вариант. Ей надо самой отойти. Восстановиться. Окрепнуть.
- Вика, - шепчу на ухо. – Виктория.
Обнимаю. Обычно.
- Марат, - всхлипывает девчонка. – Я так… я…
Губами в ее щеку впечатываюсь. Слезы собираю. Утоляю горечь. Скорбь. Печаль. Я бы всю боль на себя забрал. Все отчаяние внутрь вобрал.
- Я хочу, чтобы ты меня крепче держал, - бормочет она. – Крепко-крепко. Очень. Чтобы я обо всем на свете забывала. Чтобы могла свободно дышать.
- Хорошо.
- Я не о руках… то есть не совсем в буквальном смысле…
- Я понял.
- Марат, - шмыгает носом.
Забавно так. Смешно. По-детски.
- Марат, - повторяет девчонка.
- Да?
- Я тебя люблю, - чуть слышно выдыхает.
А я себя ненавижу.
Но дьявол раздери, я бы ничего не стал исправлять. Никогда. Что случилось, то случилось. Назад дороги не будет. Только вперед.
Я палач. Такова моя судьба. Природа. Натура. Только для нее готов спрятать клыки и когти, преклонить колени, покориться высшей силе.
Вика-Виктория ведет меня.
Моя. Путеводная.
+++
- Как мой брат? – спрашиваю Татарина.
- Их у тебя много, - хмыкает.
- Ты знаешь, - отрезаю.
- Ну да, - протягивает, скривившись. – Дергаться стоит только по поводу этого мелкого пиздюка. Ему на месте не сидится. Мотается по всему городу, рыщет, бесится. По ходу реально озлоблен. Жаждет наказать виновного в твоей гибели, воздать всем врагам.
- Он пытался забрать Стрелецкую?
- Твой отец ему зубы сразу обломал. Сказал, на это поколение долг закрыт. Теперь надо следующего ждать. Так что девке повезло.
