После шороха в темноте я понимаю, что ничего не было — только темные простыни и тихий мир. Поднимаюсь с постели, стараясь осознать, где же Марат. Черт, всегда надеюсь, хоть и знаю, что верить трудно. Комната мрачна и уныла, а свет из окна лишь усиливает это ощущение.
Твой братан не имеет на нее никаких прав.
- Рустам подчинился?
- Как сказать, - ухмыляется. – Ночами рядом с их домом трется. Внутрь не врывается. Просто приглядывает. Пару раз на тачке за ней прокатился, но лично на контакт не выходил.
- Держи эту тему под прицелом, - бросаю я. – Он может сорваться. Позаботься обо всем. Не хочу для него проблем. Пусть его жизнь будет лучше моей. Не стоит ему гнев отца накликать.
- Понял, - кивает. – Парень под контролем. Хотя… не пойму, чего ты паришься. По мне, так пусть бы Рустам эту бабенку выдрал и пар спустил.
- Нет, - обрываю. – Сделай все, лишь бы он и пальцем до нее не дотянулся.
- Ха, - смеется. – Предлагаешь самому ее выкрасть и развлечься?
Затыкается. Затихает. Мой взгляд остужает его пыл. Быстро. В секунду.
- Ладно, про твою ба… хм, женщину я еще понимаю, - замечает хмуро. – Но в ту костлявую деваху ты точно втюриться не мог.
- Ты работу выполняй, - отвечаю. – Не надо в деталях копаться.
Татарин уходит. А я думаю, что и правда нет резона оберегать девчонку Стрелецких. Разве только моя царица расстроится, если с ней беда приключится."
"Ладно. Не важно. Рустам не ослушается отца. Он не я. Всегда проще относился к приказам, иначе бы уже давно свою принцессу в берлогу утащил.
Я оглядываю комнату.
Раз и навсегда. Показать ей настоящую реальность.
Марат - 2
- Меня волнует твой брат, - говорит Царица.
- Пора ревновать? – хмыкаю.
- Марат, - бросает с явным осуждением, хлопает своими невозможными ресницами, губы округляет. – Я о другом. Меня беспокоит его поведение, намерения относительно Юли.
Обалдеть.
А меня беспокоит стояк. Всякий раз, когда смотрю на нее, член штаны рвет, на волю жаждет. Кровь в живот бьет. Яйца распирает.
Вика-Виктория. В мозгах. Нараспев. Гребаный ад. Как я умудрился влипнуть? Точно реальный слюнтяй втрескался. Взглядом свое сокровище ласкаю, не рискую тронуть. Любуюсь, как святыней. Охренеть. Вот она. Моя новая религия. Единственная.
- Марат, - бормочет. – Ты вообще слушаешь?
Киваю. Да. Наверное. Слушаю, только ни черта не слышу. Все мысли в кучу. Ничего не разобрать. Забыл, зачем пришел. Стою перед ней и мнусь, как сопливый мальчишка.
