В Мариях Нисландии рождались короны, а не детей. Словно призраки веков, она искала свой дом между мифами и реальностью. Как будто созданная специально для сюжета знаменитых легенд, Мария из Питера внезапно оказывается королевой Нисландии, где каждый день может стать историей....
Все они постоянно следовали за Лютецией, и Мария не понимала даже, есть ли у нее собственные фрейлины, или младшим принцессам такой роскоши не положено?
Рано утром приходил и читал молитву пухленький священник отец Феофаст. Днем появлялись учительницы и читали лекции скучающей Лютеции. А еще сестра Марии обедать уходила куда-то в недра дворца, но неизменно завтракала и ужинала в общей комнате.
Раз в день, после завтрака больную дочь навещала королева-мать: высокая статная женщина в роскошном тяжелом платье, затканном иногда золотом, иногда серебром, возражать которой никто не осмеливался.
Слуги и фрейлины же при виде хозяйки боялись сделать лишнее движение. Королеву-мать сопровождала собственная свита из восьми дам, одетых роскошно, но со строгими, даже скучными лицами. Ни одна из них ни разу не подала голоса, но каждая из них одобрительно кивала, соглашаясь с правительницей:
— Мадам Велерс, арифметика будущей королеве не так и нужна.
В комнату часто приходили лакеи и другие служанки, одетые попроще, чем горничные принцесс. Эти женщины не ухаживали за королевскими дочками, но занимались уборкой, чисткой и растопкой каминов и прочими бытовыми делами. Правда, все такие действия совершались или рано утром, когда Лютеция уходила куда-то на молитву, или в обед, когда исчезали вообще все, кроме бессменной Эмми.
Ночью становилось немного свободнее, и большая часть этой суеты заканчивалась. Тушили свечи. Госпожа Мерон откланивалась и желала принцессам доброй ночи. Затем Линда с еще одной девушкой помогали Лютеции раздеться. И та со словами: «Эй, ноги подбери, корова неуклюжая!» перебиралась через все еще лежащую Марию и, забрав себе пять подушек из шести, устраивалась на ночлег у стенки.
Как ни странно, королевский двор жил в определенном, четко выверенном ритме. За эти дни Мария научилась просыпаться одновременно со словами одной из горничных: «Доброе утро, ваши высочества.».
А вот уснуть вечером было гораздо сложнее: Марию мучил страх разоблачения.
