В Мариях Нисландии рождались короны, а не детей. Словно призраки веков, она искала свой дом между мифами и реальностью. Как будто созданная специально для сюжета знаменитых легенд, Мария из Питера внезапно оказывается королевой Нисландии, где каждый день может стать историей....
А после того, как скрипнула открывающаяся дверь, четкий приказ:
— Эмми… пригласите немедленно лекаря! Ее высочеству Марии снова плохо.
— Сей момент, госпожа Мерон! — оказывается, ту улыбчивую, что присутствовала при пробуждении Марии, звали Эмми.
Новоявленная принцесса обливалась потом, не рискуя выползти из-под одеяла, и со страхом ждала прихода лекаря, понимая, что теперь отмолчаться не получится.
“Они… Они все здесь сумасшедшие! Придумали какую-то дурацкую игру и тянут в нее меня. Или… Или это не игра?! И куда делись Надя с Андреем и Манюней? Не могли же они меня просто бросить.
Эти вокруг… Они сумасшедшие или что?! Как я могу с ними разговаривать, если они не на английском и не на русском говорят?! Да только ведь я все понимаю…
Где-то я читала похожее… Были же такие истории девиц с литсайта: у Киры Страйк, и у Лерн Анны, и у этой, как её?.. А, вспомнила — у Марьяны Брай! Вот! Еще новенькие у них в компании недавно строчить начали — Алла Эрра и Оболенская Люба*.
Смешно… Где я и где все эти сказки?! Бред какой! Но и похищать меня совершенно некому…”
Глава 5
Уже неделю Мария обитала в этом странном мире, практически смирившись с мыслью, что там, дома она, похоже, умерла и каким-то образом попала в эту непонятную сказку.
Сказка, надо сказать, была довольно необычной: слишком реалистичной и не слишком приятной.
Разумеется, даже сумев выскользнуть за ворота, ничего толкового сделать принцесса не успела. Попала под первый же ливень и промокла так, что слегла то ли с жестокой простудой, то ли вообще с воспалением легких.
Как бы анекдотично и тривиально это ни звучало, но такова была реальность окружающего мира, и с ней, с этой самой реальностью, придется как-то уживаться. Тем более что и горло болело совершенно по-настоящему, и кашель, сотрясавший хрупкое тело, был весьма убедительным.
