В Мариях Нисландии рождались короны, а не детей. Словно призраки веков, она искала свой дом между мифами и реальностью. Как будто созданная специально для сюжета знаменитых легенд, Мария из Питера внезапно оказывается королевой Нисландии, где каждый день может стать историей....
Даже запомнила непривычные имена слуг, которые сопровождали своих господ. Все эти Расмусы, Питерсоны и даже Сёренсен. Проблема была в том, что ни один из них не потратил ни минуты времени на общение с ней. Когда Мария выходила на палубу просто, чтобы прогуляться, они вели себя почтительно, низко кланялись, но норовили мгновенно исчезнуть из поля ее зрения. Если она задавала самые обычные вопросы, то получала короткие ответы.
— Лорд Юхансен, меня беспокоят эти туча на горизонте. Как вы думаете, будет ли буря?
— Это обычные облака, ваше высочество.
Самым неприятным было то, что служанка вела себя точно также: невозможно было добиться от нее каких-то развернутых фраз. Все ответы сводились к «да, госпожа» и «нет, ваше высочество». При этом сама по себе поболтать Вита любила: когда она выходила на палубу, оттуда частенько раздавался ее смех.
Еда была сытная, но довольно скучная и однообразная: иногда на завтрак готовили кашу, часто на стол ставили вареные яйца, нарезанный свиной окорок, который через неделю начал не слишком хорошо пахнуть. Да и хлеб вскоре стали подавать совсем черствый. Зато в изобилии ставили фрукты: груши, яблоки, сливы.
Вода в кувшине, который был закреплен на обеденном столе в специальной рамке, начала неприятно попахивать, и пить ее Мария опасалась: так недалеко и до расстройства желудка. Пришлось обходиться пивом, свежий бочонок которого открывали, по словам Виты, каждый день. Пиво Мария не любила, но подтухшую воду пить избегала.
Больше всего Марию угнетало дикое безделье: единственная удобочитаемая книга в ее личных вещах была сборником стихов какого-то древнего поэта Леона Нуара. Второй книгой была Библия, которую Мария со скукой пролистала и оставила на дне сундука.
К берегу корабль пристал в крошечной бухточке, и у сходней их уже ждали: молодой веселый мужчина, который без церемоний обнял лорда Нордвига и только потом обратил внимание на Марию. Улыбка пропала с его лица, он деревянно поклонился и сказал:
— Приветствую вас, госпожа.
