Автомобиль шел по прямой и ровной дороге к малому поселку, где обычно никто не ездил. Тени деревьев помогали ориентироваться даже в темноту, создавая ощущение домашнего уюта и безопасности. Такое путешествие было наполнено сосредоточенностью и спокойствием, будто мир вокруг стер восковые мысли....
Маруся обнимает Никиту за шею, откидывается на грудь Макара и глубоко дышит, стараясь принять их обоих, почувствовать, как они соединяются в ней.
Соединяются с ней.
Крепко. Тесно.
Навсегда.
45
Маруся становится третьей в их неразрывном союзе.
Близнецам кажется, что — с этого момента, с вечеринки. Но на самом деле гораздо раньше.
Каким-то загадочным образом она не только делает узы близнецов еще крепче, но и сама присоедяется к ним, слиянием тел заменяя кровное родство.
Становится третьей — не только в сексе.
Во всем.
Такой же диковатой и безбашенной.
Близняшкой пираткой.
В тот вечер они так больше и не возвращаются в компанию, запираясь у себя в мансарде на всю ночь и оставляя дом и сад на разграбление гостям. Возможно, когда-нибудь им снова захочется знакомиться с новыми людьми и общаться с кем-нибудь за пределами их мира на троих.
Но не сейчас.
Сейчас они сплетаются в единое существо — иногда проникая друг в друга, иногда нет — и им абсолютно все равно, какой это из вариантов.
Массаж переходит в ласки, ласки — в борьбу, борьба — в страсть, а страсть в сон.
К вечеру воскресенья гости начинают разъезжаться, самостоятельно справляясь с завтраком, поиском своих вещей, воротами — и даже прибираются за собой.
Немного.
Хозяева вообще не планируют спускаться.
Они валяются обнаженные на медвежьей шкуре в пиратском логове, и весь этот шум снаружи их совершенно не касается.
Макар спит, закинув руки за голову, и тени его ресниц дрожат на загорелой коже.
"Никита любуется Марусей, которая потягивается, как длинная поджарая кошка, демонстрируя плоский животик и трогательные впадины подмышек. Она такая маленькая и беззащитная, что хочется ее затискать, защекотать, сожрать целиком — пусть сидит внутри, там безопасно.
Маруся перекатывается на него сверху, щекоча пушистыми волосами, целует нежно и долго, прикусывая мелкими зубками нижнюю губу и выпрямляется, седлая бедра.
Он собирает ладонями ее грудь, сжимает ее, играет пальцами с еще мягкими плоскими сосками, заставляя их твердеть на глазах.
Она откидывается назад, упираясь ладонями в его колени и позволяя наблюдать, как его член медленно проникает между нежных лепестков, натягивая на себя розовую плоть.
— Ты идеальная… — сиплым шепотом говорит Никита, проводя ладонями от груди до бедер, изображая пальцами сердечко вокруг пупка. — Просто идеальная. Хочу выебать тебя до самого дна.
