Автомобиль шел по прямой и ровной дороге к малому поселку, где обычно никто не ездил. Тени деревьев помогали ориентироваться даже в темноту, создавая ощущение домашнего уюта и безопасности. Такое путешествие было наполнено сосредоточенностью и спокойствием, будто мир вокруг стер восковые мысли....
Он толкается вверх, одновременно надавливая руками на ее бедра и чувствует, как клитор между раскрытых ее губ трется о его лобок. Маруся издает длиннные гортанный стон, приподнимаясь и вновь до упора насаживаясь на него .
— Никогда бы не поверил, что ты можешь быть моей.
— Нашей, — уточняет хриплый со сна голос Макара.
Он лежит, лениво скользя сжатыми пальцами по своему члену и из-под полуприкрытых ресниц любуется тем, как его брат трахает Марусю. Иногда это даже слаще, чем трахать самому.
Хотя нет.
Маруся в очередной раз балансирует на крепко стоящем члене Никиты и сползает обратно на шкуру, устраиваясь между братьями.
Наклоняется и погружает в рот сначала один, потом — другой. Облизывает по очереди разбухшие головки, щекочет язычком уздечки — упоенно, медленно с видимым наслаждением.
— Вы оба такие вкусные… — мурлычет она. — Невозможно выбрать.
— Зачем выбирать? — удивляется Никита, глядя на нее из-под ладони, словно она слепит его как солнце.
Маруся отрывается от обоих членов, поднимает голову и очень серьезно смотрит на него.
— Нет, — говорит она веско. — Вы разные. Очень.
— Ха!
Макар подскакивает, сгребает ее в охапку и разворачивает задом, устраивая на четвереньках. Зудящие соски трутся о медвежий мех, и Маруся ерзает, вертя упругой задницей.
Никита присоединяется к брату, мгновенно понимая его затею.
Он сжимает ее ягодицы сильными руками, разводит обратно, открывая истекающую влагой розовую щель и дрожащим от возбуждения голосом заявляет:
— Раз мы такие разные… Угадай, кто?
Он первый погружается в нее, возбужденный утренним сексом, доведенный до предела языком и губами, нетерпеливый, яростный… И тут же выходит, позволяя Макару занять его место.
Поначалу Маруся еще пытается играть по заявленным правилам — и чаще всего угадывает. Но скоро ее дыхание становится резким и прерывистым, глаза подергиваются туманом и в ответ на вопрос «Кто?» она лишь стонет и резче двигается, так что кожа с развратным звуком шлепает о кожу.
Она ощущает, как что-то горячее и напряженное вдруг становится еще больше, растягивая ее внутри еще сильнее, и пальцы впиваются в ее бока, и влаги вдруг становится много, очень много, и горячие капли орошают ее спину одновременно с тем, как мышцы выкручивает сладостный спазм. Колени подкашиваются, она падает животом на шкуру.
