Автомобиль шел по прямой и ровной дороге к малому поселку, где обычно никто не ездил. Тени деревьев помогали ориентироваться даже в темноту, создавая ощущение домашнего уюта и безопасности. Такое путешествие было наполнено сосредоточенностью и спокойствием, будто мир вокруг стер восковые мысли....
— Иногда девушки были у обоих, но было интересно попробовать другую… — с плохо скрываемым порочным самодовольством вспомнил Макар.
— Ты помнишь, как Женька сосала? — Никита закатил глаза и причмокнул. — Грех было не поделиться.
— А Ник умел уламывать самых недотрог на… всякие гадости.
— Я просто не возился с ними как ты, а брал то, что хотел.
Маруся непроизвольно впилась ногтями в кожу головы обоих братьев, почувствовав укол ядовитой зависти по отношению и к той Женьке, и к тем, что делали «всякие гадости» с ее — ее! — сводными братьями.
— А вдвоем одновременно с кем-нибудь было? — спросила она ревниво.
— Нет, — хором покачали головой парни.
— Ты наша единственная развратная сестренка, — Никита сполз ниже, задрал носом короткий топик и присосался к ее груди, сорвав задыхающийся стон с губ Маруси.
Который поймал поцелуем Макар.
— И мы сделаем с тобой все, что захотим, — сказал он, глядя ей прямо в глаза."
"И от этого обещания, данного так серьезно, ее всю тряхнуло. Она развела колени, непроизвольно подталкивая их к более активным действиям, но заработала только фирменный смешок Никиты.
— А у тебя, кроме того импотента, вообще никого не было? — заинтересовался вдруг Макар.
Его чуть-чуть шершавые губы поглаживали ее голое плечо, и это было одинаково приятно им обоим — необычные тонкие ощущения.
— Были какие-то свидания… — пробормотала Маруся. — Но дальше поцелуев не заходило. Почти.
— Почти? — боднул ее в висок Никита. — Кто-то трогал тебя, кроме нас и твоего Андрюши?
— Где трогал? — уточнил Макар.
— Нет, никто! — соврала она, мгновенно выдав себя румянцем.
— Нет-нет-нет, даже не пытайся, — покачал головой Никита. — Мы все знаем.
— Я правда…
— Мы читали твой дневник, — Макар с кривой ухмылкой убрал влажный локон, прилипший к ее лбу.
— Какой?.. — нахмурилась она.
— Тот, что ты забыла тут в восемнадцать.
— Да! Точно! — вспомнила Маруся. — Я никак не могла его найти! Подумала, что могла случайно сжечь со старыми тетрадями…
До нее начало медленно доходить, когда она увидела их ухмылки.
— Так это вы его украли!
— И прочитали, — сощурился Никита.
— Весь. — Макар кивнул в ответ на ее взгляд.
— И кое-что выучили наизусть…
38
Маруся в своем дневнике, конечно, не писала прямо ни о каком разврате, да и не было у нее того разврата толком. Но для четырнадцатилетних Макара и Никиты ее девичьи откровения были покруче самой забористой порнухи, найденной в интернете.
