Он улыбнулся, представив себе, как в зале ожидания столкнутся три женщины… Вот уж, верно, будут обмениваться тревожными и язвительными взглядами.
— Входите, Рамюэль!.. Вы бы лучше сняли пальто, я думаю, у нас с вами будет долгий разговор…
На столе горела лампа под зеленым абажуром. Мегрэ снял пальто и котелок, взял из подставки трубку, отворил дверь в инспекторскую.
Право, во все комнаты Уголовной полиции, обычно безлюдные по ночам, теперь как будто нарочно набилась весьма пестрая публика. В инспекторской на письменном столе пристроился Торанс, сбив набекрень мягкую фетровую шляпу, он курил сигарету, а перед ним сидел на стуле какой–то старикашка с растрепанной бородой, пристально разглядывавший носки своих штиблет с резинкой.
Тут был еще Жанвье, который, пользуясь свободной минутой, переписывал свой рапорт, одним глазком присматривая за пожилым мужчиной, похожим на отставного унтера.
— Вы кто? Швейцар? — спросил Мегрэ. — Зайдите ко мне на минутку.
Он пропустил этого человека вперед, тот вошел с фуражкой в руках и сначала не заметил Рамюэля, старавшегося держаться подальше от света.
— Вы швейцар в доме 117 по улице Реомюра. Верно?.. В один прекрасный день некий Проспер Донж снял в этом доме конторское помещение, и с тех пор вы пересылаете ему корреспонденцию, поступающую на его имя. Взгляните… Узнаете вы Донжа?
Швейцар повернулся и, взглянув в тот угол, где сидел Рамюэль, покачал головой.
— Гм, гм… — буркнул он. — Сказать по правде… Нет, не могу утверждать… Столько их перебывало… Ведь помещение–то снято было больше трех лет тому назад… Так ведь? Не знаю, может, я ошибаюсь, но, кажется, Донж бороду носил. А впрочем, кто его знает, может, борода у кого–то другого была…
— Благодарю вас… Можете отправляться домой, пройдите вон в ту дверь…
С одним покончили. Мегрэ снова отворил дверь в инспекторскую, позвал:
— Господин Жем… Ну, как вас назвать? Не знаю вашей фамилии… Войдите, прошу вас… И скажите мне…
На этот раз не пришлось ждать ответа. Увидев Рамюэля, старикашка вздрогнул.
— Ну что?
— В чем дело?
— Узнаете вы его? Старик разгорячился."
"— И мне придется идти в суд, давать показания? Так, что ли? Меня будут мариновать два–три дня в зале для свидетелей, а кто в это время будет сидеть в моем агентстве?..