Прутья отбрасывали дрожащие, характерные тени, бредущие по тротуару, а их матовая поверхность преломляла лучи, не позволяя солнечным зайчикам сорваться в прытком порыве.
Иллюзия настолько выверенная, столь глубоко погруженная внутрь реальности, что даже обостренные чувства Говорящего не могли распознать в ней искушенной лжи.
Ардан толкнул рукоять-клюв и в то же мгновение раздавшийся крик цапли заставил крылья ворот раздвинуться в стороны, попутно роняя на землю стальные перья, исчезавшие внутри теней. И только где-то глубоко-глубоко внутри прозвучал застенчивый скрип шершавых досок.
— Это что-то невероятное, Милар, — на выдохе произнес Арди, чей голос дрожал от восторга. — Я не уверен, что такое могут создать даже Эан’Хане… Скорее всего она вписана внутрь щита, но тогда, получается, генератор желтой Звезды нужен именно для…
— Я не об этом, — Милар прошел следом за Арди и постучал пальцем по часам.
Арди вздернул запястье.
Минутная стрелка недвусмысленно указывала, что наступил новый день. Они опоздали. Пусть и всего на минуту.
Но внутренний двор, в очках видящийся в качестве ухоженного, садового дворика, в котором скульптуры зверей, созданные из листвы кустов, соседствовали с прудами, лужайками и дорожками, мощенными камнями, окутывала тишина. Густая и вязкая. Совсем не такая, что наступает после канонады выстрелов, потребовавшейся бы для казни десяти человек.
А скорее такая, что вообще никогда прежде не знала выстрелов.
— Может быть у них часы отстают? — предположил Арди.
— Может быть… — Милар вскинул револьвер и перехватил саблю поудобнее. — Быстрее!
Двери распахнулись и… обнажили лицо весьма удивленного работника. Мужчина неопределяемого возраста, в черном фраке с блестящими лацканами, в сверкающих гуталином туфлях. На его правом борту мерцала нашивка в виде все той же цапли.
— Господа? — с искренней оторопью в голосе произнес он. — Вы…
Что он собирался сказать так и останется под туманом неизвестности. Милар, не давая слова работнику, ткнул того дулом револьвера в грудь. Не сильно. А, скорее, чтобы убедиться, что это не очередная иллюзия.
Арди прекрасно понимал Пнева. Возраст мужчины нельзя было определить не потому, что так как-то особенно выглядел. А потому, что и вовсе никак не выглядел.
Его лицо скрывала непроглядная темная тень. Как если бы кто-то держал зонтик прямо над его головой. Причем в полдень и так низко, что тьма окутывала лицо, целиком закрывая то от взора наблюдателей.
