В глубоких желаниях души и потока воображения, где паровозы вздыхают на железных путях среди громадных дирижаблей, городки наполнены экзотикой: одетые в пиджаки орки с рэкетом, эльфы на модных бульвалах, и дворфы с сигарами, держащими крупные банки. И вот где мир превращается в нечто невообразимое — от обычного до возможного всего. Может ли война быть рядом, если страны уже вздохнули о мировой битве?...
— У меня нет причин ссориться с тобой, старик. Ни причин, ни желания. Ты уже слишком стар, чтобы я набил твою проклятую морду, а я не так молод, чтобы видеть в этом хоть какой-то смысл.
— Слизняк, — едва ли не сплюнул дедушка и не без труда поставил мебель обратно."
"Арди так и не понял, в какой манере произнес последнее слово дедушка. Но вряд ли — серьезно. Ведь правда? Не серьезно же?
— Я знаю свои грехи, Гектор. И я несу их на плечах ничуть не меньшим количеством шрамов, чем и ты. Но никогда я не отворачивался от своего племени, от своей истории, от того…
— Да всем плевать, старик! — перебил отец.
— Сейчас они губят друг друга, — стоял на своем дедушка. — Они грызутся друг с другом. Делят кровью то, что мы делили словом.
— Может и так. Но разве мы сейчас живем в королевстве Эктас? Среди великанов и эльфов? Разве наша одежда сшита полуросликами, а орудия выкованы дворфами? И снова — нет. А знаешь почему, старик? А потому что нет больше Эктаса. Так же, как и полуросликов.
Арди не понял почти ничего из того, что сейчас сказал его отец. Он лишь помнил, что дедушка часто рассказывал ему про королевство Эктас и его жителей. Про короля и королеву. Про рыцарей. Придворных. Про все то, что осталось где-то в далеком прошлом. Куда более далеком чем даже… прошлый год! А прошлый год Арди, казалось, миновал вообще в прошлой жизни.
— В твоих словах нет чести, Гектор.
