В глубоких желаниях души и потока воображения, где паровозы вздыхают на железных путях среди громадных дирижаблей, городки наполнены экзотикой: одетые в пиджаки орки с рэкетом, эльфы на модных бульвалах, и дворфы с сигарами, держащими крупные банки. И вот где мир превращается в нечто невообразимое — от обычного до возможного всего. Может ли война быть рядом, если страны уже вздохнули о мировой битве?...
Его удел — его земля. Твой удел — твоя земля.
Все больше и больше игл впивалось в узы, от чего-то казавшиеся Арди самым ценным, чем он обладал. Но дедушка ведь не собирался ему навредить. Арди знал это, чувствовал. Дедушка любил его. Арди чувствовал и это.
Но…
Эрти.
Его брат.
Брат.
— Н-н-нет, — с трудом произнес Арди.
Он отшатнулся. Схватился за клык, висевший на его груди, словно тот мог дать ему сил. Столько сил, сколько имелось лишь у одного человека, которого знал Арди. Его отца. У Гектора Эгобар точно хватило бы сил, чтобы отрыть себя из холодного ила и выплыть наружу.
— Ардан…
— Нет-нет-нет-нет, — из раза в раз повторял Арди, все сильнее и сильнее сжимая клык.
Внезапно мальчик почувствовал, как что-то горячее стекает по его пальцам. Наваждение ушло. Никакие острые занозы больше не пытались рассечь канаты. Все такие же целые и невредимые, они крепко держали что-то ценное глубоко внутри мальчика.
Он резко открыл глаза и увидел перед собой фигуру столь же удивительную, сколь и ужасную.
Фигура блестела и мерцала, а сквозь неё, как сквозь самый чистый ручей, был виден сжавшийся дедушка. Он будто уменьшился в размерах и обмяк, расплывшись телом по креслу.
— Ты не прав, Эргар.
— Может быть, старый друг, — смутно прозвучало рычание барса. — Но у меня долг перед Гектором. И, земля и небо свидетели моим словам, я его выплачу.
Арди почувствовал, как дедушка смотрит уже совсем не на призрака, а сквозь него — прямо на мальчика. И, впервые с самого детстве, Арди испугался этих жутких глаз. Совсем не тех — родных и знакомых, что он видел каждый день.
Мальчик поддался эмоциям и, все еще не разжимая окровавленного кулака, сжимавшего клык, побежал. Куда глаза глядят. Сквозь опускавшуюся на гору ночь. Сквозь мхи и овраги. Сквозь буреломы и кусты.
Исчезал призрак, унося с собой слова уставшего старика.
— Ты уже это сделал, Эргар, Гроза Горных Пиков.
* * *
Арди очнулся на краю каменного уступа. Широкого ровно на столько, чтобы здесь, лежа, мог поместиться один мальчик. Язык Ворчливого Старика. Любимое место Арди на всю округу. Почему?
Мальчик повернулся на живот и слегка свесился.
