В глубоких желаниях души и потока воображения, где паровозы вздыхают на железных путях среди громадных дирижаблей, городки наполнены экзотикой: одетые в пиджаки орки с рэкетом, эльфы на модных бульвалах, и дворфы с сигарами, держащими крупные банки. И вот где мир превращается в нечто невообразимое — от обычного до возможного всего. Может ли война быть рядом, если страны уже вздохнули о мировой битве?...
Мысли из мышей превратились в крыс. Неприятных. Дурно пахнущих. Совсем как те облака, что постепенно поднимались в гору. Скреблись о камни, заставляя чернеть склон.
— О чем ты говоришь, Эргар?! — воскликнул мальчик, сжимая подаренный ему клык. — Мой отец дома! С мамой и Эрти! Я должен его предупредить!
— Ты опоздал, детеныш. Двуногий с железом приходил к твоему логову. Он забрал Гектора с собой.
Двуногий с железом? Тот шериф?
— Посмотри, — едва слышно прошептал Эргар и словно прикоснулся к мальчику. — Посмотри вниз моими глазами, детеныш.
Мир вокруг расширился, углубился. Арди увидел цвета, название которых не знал, да и даже не предполагал, что могут существовать подобные оттенки. Запахи приобрели объем и форму, оставляя за собой полупрозрачные, туманные образы своих обладателей. Потоки ветра обернулись широкими реками, бороздяшими воздух, полный тысяч самых разнообразных деталей. Звуки из шепота обернулись громовыми раскатами.
Но мальчика не волновало открывшееся ему великолепие, скрытое за завесой слепоты людских очей, глухоты ушей и почти отсутствующего нюха.
Его глаза, сверкавшие зрачками, сузившимися до толщины веретена, смотрели вниз. Они пронзали расступившиеся своды черного дыма, словно оторопевшего перед маленькой фигуркой барса. Не прошло и мгновения, как клубы мрака отступили от горы.
То, что раньше казалось далеким и мифическим местом — по-сел-ком, теперь открылось Арди с решительностью распахнутого сундука, более не способного хранить секретов.
Дома. Много домов. Маленькие и большие, широкие и узкие. С вывесками и без. Со стеклами и ставнями.
Какие-то непонятные пузатые постройки и много железа. И криков. И вони. И грохота. Запаха огня и меди.
Но мальчик не боялся. Что бы не сделал Эргар, он отдал Арди не только свои глаза, уши и нос.
Лежа на уступе, вцепившись пальцами в острые камни, Арди бежал среди запахов и звуков. Он перепрыгивал через стонущих на земле женщин, укрывавших плачущих детей от ехидно смеющихся языков лилового пламени, пожиравшего крыши и стены построек. Порой женщины вскрикивали, когда проносящийся мимо всадник нажимал на спусковой крючок револьвера и пуля, со свистом покидая дуло, врезалась в тела бегущих и кричащих людей.
