В глубоких желаниях души и потока воображения, где паровозы вздыхают на железных путях среди громадных дирижаблей, городки наполнены экзотикой: одетые в пиджаки орки с рэкетом, эльфы на модных бульвалах, и дворфы с сигарами, держащими крупные банки. И вот где мир превращается в нечто невообразимое — от обычного до возможного всего. Может ли война быть рядом, если страны уже вздохнули о мировой битве?...
Всего Верхняя палата насчитывала двадцать три кресла. И именно она, после одобрения Центральной палатой законов и инициатив, написанных Нижней, заверяла их и отправляла на подпись Императору.
Да, разумеется, тот обладал правом вето и мог отклонить любой указ, закон, реформу или инициативу, но подобного уже давно не происходило.
Система получалась сложной и громоздкой (ведь существовали еще и уездные управы, губернаторы, министерства и прочие чиновничьи заведения), но авторы учебника Общественного Строя уверяли, что это самый верный способ управления одной шестой всей суши и одной пятой населения на планете.
Двадцать два миллиона квадратных километров и почти четыреста миллионов населения. Империя Новой Монархии была воистину огромна.
— А у меня был выбор либо в штрафной батальон, либо сюда, — неожиданно добавил обычно молчащий Плащ. — Я, конечно, подумал, что лучше. Но в штрафбате и еда хуже, и форма не такая стильная, так еще и не платят.
— А то нас прям завалили эксами, — засмеялась Катерина.
— И сколько? — сегодня молчуна, кажется, было не заткнуть.
— А ты что, задумался, уволиться со службы?
— Ты не увиливай, Катерина, сколько она там на почте получает?
Стрелок задумалась.
— Где-то двадцать четыре, двадцать пять эксов в месяц, если годовую премию раскидать.
Плащи, включая Йонатана, присвистнули.
— Вот ведь, — выдохнул Корносский. — а у меня со всеми выслугами и надбавками — двадцать три выходит.
Цасара весь разговор только делала вид, что слушает, а на самом деле, насколько понимал Ардан, она пребывала в некоей форме транса, практически полностью отрешившись от мира. Наверное, только так можно было сохранить рассудок на протяжении плеяды веков.
— А я хотел служить Императору, — тихо произнес тот, что со шрамом не шее. — Мой отец служил. И его отец тоже. И… нет выше чести, чем быть на стороне царской семьи.
— Цари… — фыркнул Йонатан. — Ты нам еще уроки истории Галеса расскажи, Артемий. Честь, достоинство, царская рать… Все это в прошлом. Очень далеком прошлом… Лучше бы зарплату подняли. У меня вон, сапог на зиму нет. А Катерина, небось, платья только на витрине видела.
— Я не ношу платья, — возмутилась стрелок.
— Это все потому, что у тебя денег нет. А вот были бы, чтобы ты тогда делала?
Катерина ненадолго задумалась.
