В глубоких желаниях души и потока воображения, где паровозы вздыхают на железных путях среди громадных дирижаблей, городки наполнены экзотикой: одетые в пиджаки орки с рэкетом, эльфы на модных бульвалах, и дворфы с сигарами, держащими крупные банки. И вот где мир превращается в нечто невообразимое — от обычного до возможного всего. Может ли война быть рядом, если страны уже вздохнули о мировой битве?...
Он пытался решить задачку, но понимал, что у него по прежнему не хватает данных. И это… интриговало.
Он любил головоломки.
— Б**ть, парень! — не сдержался Йонатан. — Столько хороших ребят полегло, чтобы тебя довезти!
— Начальник, полегче, — спокойно произнес Молчун. — Ард правильный малый. Трусливый немного, но со стрежнем. Не пропадет.
— В жопе своей он не пропадет, — огрызнулся Корносский. — особенно когда его за неё схватят… Проклятье, парень! Только не вздумай мне это просрать!
И он потянулся куда-то внутрь нагрудного кармана плаща.
Длинная Шея схватил руку Йонатана и спросил:
— Ты уверен?
— А ты против?
— Не знаю, — Шея смерил Арда оценивающим взглядом. — Молчун прав. Парень трусоватый. Я бы даже сказал плутоватый. Да и юный совсем. Кто знает, как его жизнь слепит. Тратить на него офицерскую метку…
Что такое «офицерская метка» Ардан не знал, но прозвучавших слов оказалось достаточно, чтобы Цасара приподняла шляпу и заинтересовалась происходящим.
Йонатан задумался на пару секунд, после чего скинул руку Шеи.
— Не хочу, чтобы наши труды пропали зря, — сказал он и достал из кармана черную монету. Чуть больше, чем монета ксо, а вместо герба Империи на ней красовалась гравировка Второй Канцелярии — щит. Просто щит. Самый обычный. Круглый. С заклепками по канту. И больше ничего.
Йонатан вложил монету в ладонь Ардана.
— Если когда-нибудь окажешься в заднице, — вкрадчиво произнес он.
Арди чувствовал, что Плащ говорит искренне и не врет.
— Спасибо, — ответил он и убрал монету в карман.
Больше, вплоть до самой Метрополии, они не проронили ни слова.
Глава 30
В приглушенном предрассветном свете Ардан пробудился от дремоты. Мягкое покачивание паровоза и ритмичный стук колес по рельсам убаюкали его, и юноша погрузился в глубокий сон.
И стоило только это сделать, как в окне перед ним открылось зрелище, от которого перехватило дыхание.
На горизонте ожили силуэты монументальных сооружений, по форме и величию не похожих ни на одно из тех, что он когда-либо видел.
