Встреча Матвея с друзьями переросла в неожиданное знакомство с человеком из другой жизни. Встреча происходила весело и непринужденно, но в воздухе всегда чувствовалось что-то загадочное и полезное. Мажарин — это новый персонаж, ставший не просто случайным участником беседы, а человеком, чьей судьбой теперь интересуются все присутствующие....
Нет, не она заледенела. Это у него руки похолодели, когда провел вверх по спине.
Трогал безобразный рисунок из шрамов и тепла под пальцами не чувствовал. В зеркало его видел. Уродливое напоминание. Не ей. Ему.
Дрожь у нее не проходила. Сжал еще крепче. Так крепко, как мог.
Минута нужна. Продышаться самому.
Грудь рвало без воздуха: дышать забыл.
Две… Пять… Пятнадцать…
Сколько прошло?
Голова в огне, а в пальцах лед, в желудке тоже.
Снова перед глазами те два дня, когда искал ее. Тогда почудилось, что дома у нее кровью пахло.
— Мне надо было придушить его, — отступил вместе с ней, попятился от отражения и сел на кровать.
— Кого? — подавленно спросила Марина и дрожащими руками снова натянула толстовку.
— Егорку. Нашел бы тебя и так, теперь понимаю, что все равно нашел бы.
— Нашел бы и что? — резковато спросила. — Не дернулся бы никуда?
Мажарин выдохнул, словно пар выпустил: как бы остановить то кино, которое шло перед глазами, и вырвать из головы страшные кадры, что рисовало воображение.
— Вот видишь, — подтвердила словами свои мысли.
— Вижу. Знаешь, что я вижу? Они там, а мы здесь; они лежат, а мы стоим; они поиграли, а мы выиграли.
Притянул ее к себе. Марина поддалась и обняла его за плечи неловкими задеревенелыми руками.
— Мажарин, я даже не думала, что ты такой оптимист по жизни. Хватит мне сказки рассказывать.
— У меня есть еще одно хорошее правило для жизни. Кроме того, что уходить надо вовремя.
— Какое?
— В тяжелые времена отказываться от компромиссов.
— То есть?
— То есть послать всех нахуй и повеситься не получится. Надо жить. А если что-то решил — не сомневаться. Идти до конца.
— Мы не сможем, Сережа… переступить через все это.
Как переступить, когда любое слово, любой жест, даже сказанная вскользь шутка о прошлом напоминают? Что для некоторых метафора, для них — реальное событие.
— С хрена ли? Или ты мне не веришь?
— Тебе я верю. Себе не верю…
— Это не страшно. Выхода у тебя все равно нет, я переступлю, а тебе придется.
Марина невесело рассмеялась, но смех тут же перешел во всхлипы, грозящие обратиться горькими рыданиями.
— Не-не, — сказал Сергей, заметив, что ее глаза снова наполнились слезами, — плакать ты не будешь. Я тебе запрещаю. Больше никаких слез.
