Встреча Матвея с друзьями переросла в неожиданное знакомство с человеком из другой жизни. Встреча происходила весело и непринужденно, но в воздухе всегда чувствовалось что-то загадочное и полезное. Мажарин — это новый персонаж, ставший не просто случайным участником беседы, а человеком, чьей судьбой теперь интересуются все присутствующие....
Понятно? Я больше не собираюсь этим ублюдкам дань слезами платить. Ни твоими, ни своими. Хватит, переплатили уже, Мариша. Неужели не наплакалась еще?
Стэльмах послушно задержала вдох, чтобы проглотить образовавшийся в горле ком, и заметила, что порезанный палец еще кровил.
— Я тебе рубашку замарала. Надо переодеть, снимай.
— Потом, — с силой сжал ее запястья. — Ты сейчас успокоишься и скажешь мне то, что тогда недосказала. Что я еще должен знать. Но без слез.
Хорошо? Мы просто поговорим. Плакать не будем.
Показалось, что Марина хочет уйти от разговора, ухватываясь за возможность отвлечься.
— Я не хочу и не буду это дерьмо вечно пережевывать, уже сыт по горло. И под Харина я тебя даже в мыслях не хочу подкладывать, ты расскажешь мне то, что я должен знать, и все. Но только после того, как успокоишься. Расскажи мне.
Давай просто поговорим. Мне нужно знать. Я уже имею на это право. Может, тогда, семь лет назад, ты посчитала, что не имел, то сейчас уже имею.
— Хорошо, — закусив губу, медленно опустила подбородок, яростно придумывая, что и, как рассказывать.
И уж если Мажарин решил не устраивать допрос с пристрастием, а позволил самой подобрать слова, надо постараться найти самые правильные.
Расписывать в красках издевательства Харина она точно не будет, не для того семь лет от этой грязи отмывалась. Зачем Сереже ее прошлое? Это груз на шею, который их утопит: уже ничего не сделать, не исправить, не изменить.
"Зато можно оставить позади и шагнуть вперед. Именно так, как он говорил.
— Харин не мой любовник. Он насильник. Я не была с ним в отношениях, но иногда он со мной спал, — произнесла ровно. Мажаринские плечи под руками закаменели, и сам он стал как камень. Затвердел, застыл. — Успокойся, слышишь! А то я больше ничего не скажу! — чуть тряхнула его, стараясь привести в себя.
Он молчал.
— Я не буду дальше говорить, пока ты не успокоишься. Больше ничего тебе не скажу!
Егор обмолвился, что денег Харину должен, но теперь Марина думала: Веня ему платил за нее. За свое удовольствие и за ее боль он платил. Купил как товар.
