Встреча Матвея с друзьями переросла в неожиданное знакомство с человеком из другой жизни. Встреча происходила весело и непринужденно, но в воздухе всегда чувствовалось что-то загадочное и полезное. Мажарин — это новый персонаж, ставший не просто случайным участником беседы, а человеком, чьей судьбой теперь интересуются все присутствующие....
Не скрывая своего недовольства, Стэльмах зашвырнула вещи в гардероб. Майки, футболки и свитера снова вывалились на пол. Она засунула их обратно, наведя еще больший бардак, чем был до этого, и, вскочив с колен, буквально побежала в гостиную. Там, забравшись на стул, принялась перебирать книги на полке.
Пыль! И здесь пыль! Господи, я заросла пылью!
— Мажарин, я даже не знала, что ты такой нудный! — рявкнула, чтобы отпугнуть.
Какого черта ты ходишь за мной по пятам?!
Злиться легче, чем сдерживать слезы.
Сергей усмехнулся, пропуская ее нервный ор мимо ушей, словно не крик это, а еле слышное комариное жужжание.
— Можешь считать меня хоть самой бессердечной скотиной, я не уступлю. — Взяв ее за талию, снял со стула и поставил перед собой.
— А что, раньше нельзя было предупредить? — начала потихоньку уступать. От безысходности. Видела: он действительно не уступит и не отступит.
Хоть глаза и губы улыбались — на лице твердость каменная.
— Я предполагал, что будет именно такая сцена, поэтому решил не затягивать.
Времени особенно нет. Собирайся и поехали, — не уговаривал. В тупик загонял: обойти не получится, перепрыгнуть тоже.
Демонстративно глубоко вздохнув, Марина выдохнула, обдавая Мажарина пылом своего негодования, и вернулась в ванную дочищать зеркало. Вот закончит с ним и соберется. Не раньше.
Пока возюкала тряпкой по гладкой поверхности, плакала и думала.
Господи, сколько в ее жизни было дерьма! Сколько пережила разных моментов, когда приходилось делать что-то из последних сил! Столько всего вытерпела, а сильной быть так и не научилась.
Хотя нет, школьники сейчас не трясутся, они во всем уверенные.
Должен же быть хоть какой-то способ взять себя в руки!
Таская себя по закоулкам памяти, ушла далеко, в те годы, когда еще не знала Харина и думала, что будет жить хорошо и счастливо. Ну, хотя бы хорошо.
Дотерла Маринка это гребаное зеркало. Душ приняла, накрасилась и потом все-таки высказала Мажарину, что он сволочь. Потому как раньше надо о таком предупреждать, чтобы время в запасе имелось и поистерить, и успокоиться.
А то наревелась — теперь все лицо в красных пятнах, которые даже тоналка не берет.
