За ними расположились новый дож в расшитой золотом одежде, а также его сенаторы в пурпурных облачениях и тридцать трубачей в красных и белых шелках, чьи серебряные, украшенные флагами инструменты звонко трубили салют."
"Высокая худощавая фигура юного монарха резко выделялась на фоне пышной свиты придворных, сходивших вслед за ним на берег. Он был одет во все черное, и единственными его украшениями были орден Золотого Руна с бледно-голубой лентой на груди и расшитый жемчугом высокий воротник плаща. Король был превосходно сложен; считалось, что у него — самые стройные в Европе ноги. Его красивые брови были скрыты круглой бархатной шляпой, глаза, в тех редких случаях, когда смотрели пристально, казались яркими и выразительными. Но этим его краса и исчерпывалась. Продолговатое лицо императора было болезненно-бледным. Нос был непомерно длинен, и создавалось впечатление, что он торчит в сторону. Нижняя челюсть, покрытая жиденькой щетиной, сильно выдавалась вперед, а губы, пухлые, бесформенные, постоянно приоткрытые, придавали лицу туповатое выражение.
Протянув красивую руку, на которой не было ни одного кольца, король поднял с колен Дориа, затем стоя выслушал приветствие, прочитанное на латыни архиепископом Генуи. Король невнятно пробормотал короткую ответную речь, стоя на шаг впереди двух своих ближайших сопровождающих, один из которых, в огненно-красной одежде, был его духовник, кардинал Гарсиа де Лойаса, а второй, одетый скромно, — маркиз дель Васто. Его внимательные глаза отыскали Просперо и приветливо ему улыбнулись.
Герцог Мельфийский коротко представил своих племянников, Джанеттино и Филиппино, за ними последовал, как и подобало капитану неаполитанского флота, занимающему высокий пост на императорской службе, Просперо Адорно. Дориа был щедр на похвалы:
— Мессер Просперо Адорно уже заслужил благоволение вашего величества.
— Благодарение Богу, — произнес, слегка заикаясь, его величество,
— те, кто нам служит, не остаются без вознаграждения.
Улыбнувшись и кивнув, он хотел было проследовать дальше, сочтя такую милость достаточной наградой, но его задержал дель Васто.
— С вашего милостивого разрешения, сир, это тот самый Адорно, который одержал победу при Прочиде, коей ваше величество изволили восхищаться.
— Так! Так! Спасибо, маркиз, что напомнили. — Король удостоил Просперо внимательного взгляда своих царственных очей. — Я рад поздравить себя с тем, что у меня есть такой офицер. Я бы желал поближе познакомиться с вами, синьор!
Он прошел мимо, увлекая за собой Дориа, навстречу приветствиям дожа и — более кратким — гонфалоньеров31. Глотки генуэзцев исторгали восторженный рев, славя того, в ком они видели своего освободителя.