В эпоху ужесточенных мер против терроризма в России, где поправки к законодательству предоставили президенту новые полномочия для борьбы с международным экстремизмом, мир кажется под наблюдением. Но в поднебесной Москва идет по другому пути: скромные электрички "Тиходонск – Москва" переродились в символы гражданской войны, где каждая маршрутная линия имеет свой сценарий борьбы за выживание....
– А раз никто тебя не беспокоит, никто в темя не стучит, то и дела твои, видно, в ёлочку?
– Грех жаловаться, – сказал Арно. – За последние полгода, можно сказать, на прежний уровень вышли. Клиент рисковый пошел, рулетка крутится, бабки отбиваются, жизнь рулит, все такое… Бригаду вот набрал, неплохие хлопцы, фартовые.
Арно потихоньку осмотрелся. Он никогда не бывал у прежнего смотрящего – Фитиля, сравнивать ему не с чем было. Но Пит Лисица устроился широко, надолго, это сразу понятно. Снаружи обычный коттедж, каких на восточной окраине пруд пруди, а внутри – дворец венецианских дожей.
– Ага. И долю свою ты исправно отстегиваешь, значит?
– Ну а как же еще? – спокойно проговорил Арно. – Плачу все, по справедливости. Хотите, бумаги предоставлю…
– Не, зачем мне бумаги, я не бухгалтер. Старый должок помнишь?
– Какой должок? – Арно напрягся.
Пит неторопливо встал из-за стола, подошел к нему.
– А сколько твой предшественник, Дядя-Каравай, не платил в кассу? – спросил Пит.
– Я за Каравая не в ответе, – сказал Арно. – Он вел дела, как ему велось, я был третий с краю.
– Сейчас ты – первый, с тебя и спрос! – гаркнул Пит. – Хочешь рулить дальше – плати! Не хочешь…
Пит крутнулся на пятках, выставив вверх указательный палец, вернулся к столу, уселся в кресло.
– Если не хочешь, разговор будет другой.
Арно выругался про себя. Вспомнил тот вечер в офисе, когда он сидел один всю ночь и раздумывал, не свалить ли вообще, оставив дела на Кручинского. Не свалил. А ведь говорили ему, говорили: дашь блатным палец, они не то что руку отхватят – целиком тебя сожрут! Теперь вот приходится расхлебывать…
– Хорошо, – сказал он. – Сколько?
– Пятнадцать процентов сверху в течение двух лет, – сказал Пит. – В качестве репарации.
