В эпоху ужесточенных мер против терроризма в России, где поправки к законодательству предоставили президенту новые полномочия для борьбы с международным экстремизмом, мир кажется под наблюдением. Но в поднебесной Москва идет по другому пути: скромные электрички "Тиходонск – Москва" переродились в символы гражданской войны, где каждая маршрутная линия имеет свой сценарий борьбы за выживание....
Удар был хорошо отработан и рассчитан – на мгновение у Кирилла помутилось в голове. Он взмахнул рукой, но безрезультатно. А потом его повалили на пол, бросили сверху одежду, рюкзаки… Били азартно, в полную силу, кто-то даже сунул ногой ему в живот (почему-то Кириллу показалось, что это Ложкарь, бывший его дружок). Было очень больно, но Кирилл ни разу не вскрикнул, держался… пока кто-то не дернул его за волосы. Тогда только он заплакал.
…К крыльцу гимназии подъехал огромный, как сарай, черный «Лексус LX-570». Из машины вышел водитель – здоровенная туша с длинными волосами, собранными сзади в хвост.
– Георгий! Жорик!
И с необычайной для своего веса легкостью потрусил навстречу.
– Ладно, пацаны. Кабан меня пасет, вон приперся. Завтра договорим…
Провожаемый почтительными взглядами, Жора пошел навстречу толстому, который почтительно поприветствовал его, проводил к автомобилю и распахнул перед ним заднюю дверцу. Там сидел Жорин отец, Дмитрий Гордеев – симпатичный молодой человек в обычных байке и джинсах, веселый и подвижный, на вид ему можно было дать не больше 25 лет. В определенных кругах он имел погоняло Резак, но поверить в это было как-то непросто, особенно дамам, которые при взгляде на его лицо задавались мучительным вопросом: в каком же фильме я его видела?
– Здорово, пацан, – поприветствовал сына Гордеев-старший.
– Бодяга одна, – скромно сказал Жора.
– Опять кому-то навалял? А?
Жора промолчал.
– Ух-х!
Отец взъерошил ему волосы и хлопнул водителя по плечу:
– Поехали, Кабан. Закинем пацана домой, а потом на цементный. Бригадиры через двадцать минут будут, втопчут кого надо, но нам тоже не след опаздывать.
Кабан вывернул руль и стал выезжать с тесного пятачка, но вдруг притормозил:
– Глянь, шеф. Вон тот сучонок – видишь?
Он показал Гордееву на Кирилла Буланова, который выходил на крыльцо школы в помятом грязном костюме, на ходу вытирая заплаканное лицо.
– Ну.
