Корабль отплыл с пристани, паруса дрожат под свежим ветром, и вечернее золото покрывает его древностью. Вдоль берега звучат последние команды матросов и смех детей-бродяг, но скоро там будет лишь гул воды и чайки за кормой. Олег задумчиво смотрит на расплывшуюся из-за волн воду моря......
– Мы что, птицы какие, под небом летать? Или ты решил напрямик к богу в дверь постучаться? Нет, пастор, давай опускай нас на землю. Я воин, а не птаха."
"Ратник хмурится, желваки напрягаются, перетянутые тугими канатами мышц плечи вздуваются. Оно и понятно, он привык сражаться с явным врагом, которому если и проиграешь, то всегда можно пасть храбро и достойно. Страх полета – животный и природный, он вовсю кричит, что надо постыдно бежать с поля битвы, подальше да побыстрее. Только нельзя бежать, если ты в небе.
Олег скривился, дернул пару рычагов под горелкой, куда-то подул, дирижабль продолжил набирать высоту.
– Да не ведаю я, как опустить воздушный корабль. К тому же земля осталась далеко позади. Внизу море.
Воздух пронзил ошеломленный выдох ратника, он с силой шлепнул себя по коленям и несколько раз нервно прошелся из одного края люльки в другой, что-то бормоча под нос. Потом остановился рядом с Люсиль, бледный и решительный.
– А одежа зачем? – спросил он с напором.
Вместо Олега ответила Люсиль.
– Чем выше – тем холоднее, – сказала она.
– Всевышний любит прохладу? – с недоверием поинтересовался ратник.
Красивые брови Люсиль задумчиво сдвинулись, над носиком образовалась крохотная морщинка, от которых стараются избавиться все женщины. Но Люсиль, видимо, их не стыдится, а то и вовсе – горда. Хотя в ее годы о морщинах еще рано.
– Я читала труды ученого Михаэля из далекой, холодной страны… – начала Люсиль.
Савмак издал нервный смешок.
– Холодней, чем у тебя на родине? У вас же там сыро и промозгло.
– Да, – кивая, согласилась Люсиль, – у нас сырость. Но хотя бы не бывает такого лютого мороза и снега. Так вот, в его трудах сказано, что в вышине холодно, потому что тепло от земной тверди туда не доходит.
Взгляд ратника такой подозрительный, что сразу видно – не верит ни одному слову. Он воспитан хоть и не в страхе перед служителями религии, но все же под знаменем бога, пусть и сам не решил – какого, а значит, вера во все, что говорит традиция, сильна и крепка, а какой-то Михаэль из далекой снежной страны не указ.
Савмак засопел, вид недовольный, а сам косится с высоты за борт, где водное полотно покрылось мелкими полосами волн, что значит – вблизи они вполне себе внушительные. Ратник с шумом поскреб подбородок и что-то промычал под нос, словно прикидывает – если падать, каков шанс уцелеть. Спустя пару мгновений тяжко вздохнул и опустился на корточки рядом с Люсиль ковыряться в ящике.
