Корабль отплыл с пристани, паруса дрожат под свежим ветром, и вечернее золото покрывает его древностью. Вдоль берега звучат последние команды матросов и смех детей-бродяг, но скоро там будет лишь гул воды и чайки за кормой. Олег задумчиво смотрит на расплывшуюся из-за волн воду моря......
Олег еще сильнее накренил лопасти, дирижабль взял совсем направо, волхв уже решил, что удалось уйти от непогоды, но спустя некоторое время прилетел первый холодный порыв.
– Не успеем, – заключил он.
Люсиль охнула, а Савмак вскочил на ноги, глаза выпучились, кулаки сжались, он наклонился вперед, будто собирается сигануть.
– Так, а что делать? Делать что? А? – встревожился ратник. – Я в этих ваших летаниях не понимаю. Мечом помахать, кулаками там – это да. А летать – не. Командуй, пастор. Это ты у нас весь в полетах, хоть и духовных.
Гроза двигается все быстрей, облака пока белые, но это та белизна, которая предвещает ярость и буйство природы – яркая, слепящая и глубокая. Олег покрутил головой, заглянул за борт. Там, далеко внизу бесконечная синяя гладь, падать не так больно, как на сушу, но все равно чревато. Затем устремил взгляд вверх и проговорил:
– Есть один способ. Только вам не понравится.
– Выживем? – прямо спросил Савмак.
– Ну, шансов побольше.
– Тогда действуй, пастор, – решительно одобрил ратник.
Боец смелый и ярый, хорошо муштрованный командирами и подготовкой, что значит, беспрекословно верит приказам вышестоящих, а Олег в вопросах полетов однозначно такой. Волхв поежился и запахнул волчовку на груди.
– Поройтесь в ящике, – посоветовал он, – может, там еще какая одежда есть.
– Зачем? – не понял ратник.
Олег вздохнул и крутанул вентиль горелки со словами:
– Поймешь.
Дирижабль резво пошел вверх. Едва увеличил высоту, как порывы ветра стали резче и злее.
– Может, шубка какая найдется, – пробормотала она, вытащив из короба пустой холщовый мешок.
– Угу, – согласился Олег и направил лопасти прямее, – соболья. Или лисья.
– Да хоть мышиная, – отозвалась она.
Савмак пока не догадался о замысле Олега и с непониманием переводит взгляд то на Люсиль, то на Олега, на лице такая задумчивость, словно пытается вспомнить молебен, да никак не выходит.
– Это что? Девичьи капризы – наряжаться в полете? – предположил он, почесав затылок.
Послышался вздох Люсиль, она глянула на него через плечо и проговорила терпеливо, продолжая не глядя вытаскивать скарб из короба:
– Пастор хочет нас выше облаков поднять, чтобы лететь над бурей.
Глаза ратника выпучились еще больше, и без того бледное лицо стало совсем белым.
– Как? Выше? Да куда ж это годится, пастор? – выговорил он с упрямым негодованием.
