Корабль отплыл с пристани, паруса дрожат под свежим ветром, и вечернее золото покрывает его древностью. Вдоль берега звучат последние команды матросов и смех детей-бродяг, но скоро там будет лишь гул воды и чайки за кормой. Олег задумчиво смотрит на расплывшуюся из-за волн воду моря......
Олег с отстраненным интересом слушал их разговор. Ученый, о котором говорит Люсиль, не только про холод понял, а еще и про состав воздуха, и там, где повыше, вдобавок дышать тяжко.
– Нашел, – со слабым воодушевлением сообщил Савмак, вытащив из ящика плетеный из толстых нитей коврик, и поднял его перед собой. – Этого хватит?
– Твоей слоновьей коже и без этого можно, – сказал Олег. – Знаешь, кто такой слон? Зверь такой с двумя хвостами. Громадный. Вроде добрый, но в ярости затопчет.
Ратник, чуть смягчившись, кивнул.
– Это да, я. Добрый и ярый.
Он предусмотрительно закутался в коврик и сел на соседний ящик с напряжением наблюдать за приближающейся бурей. Люсиль замоталась во все тряпье, какое нашла и опустилась на пол между мешками. Так теплее.
– А теперь самое интересное, – с недоброй веселостью сказал Олег и вперил зеленые, как трава, глаза в бурю.
– Что?
– Успеть подняться.
Гроза надвигалась неспешно и неторопливо, как величественный хозяин, который и так знает, что все здесь принадлежит ему.
– Быстро идет, – проговорил волхв и изо всех сил крутанул вентиль горелки.
Полыхнуло пламя, шар дернуло вверх, но в этот же миг налетел резкий порыв ветра и шар понесло в небо под крутым углом.
– Держитесь, – приказал он. – Будет качать.
Новый порыв ударил мощнее, люлька раскачалась еще больше.
– Пастор! – вскричал Савмак. – Выручай нас давай!
– А я чем занят, по-твоему?
Огонь в горелке полыхает на всю мощность, дирижабль поднимается быстро, но гроза с запада уже превратилась в необъятного лилового гиганта с низким голосом. Он время от времени угрожающе рокочет, а в глубине мелькают всполохи.
