Корабль отплыл с пристани, паруса дрожат под свежим ветром, и вечернее золото покрывает его древностью. Вдоль берега звучат последние команды матросов и смех детей-бродяг, но скоро там будет лишь гул воды и чайки за кормой. Олег задумчиво смотрит на расплывшуюся из-за волн воду моря......
– Почему в таверну?
– В тавернах все сплетни, – пояснил волхв.
Они направились по узкой улице вверх. Люсиль жалась к Олегу, хотя на лице непримиримая гордость, потому как настоящая леди не боится передвигаться по улицам незнакомого города. Время от времени она поглядывает на волхва и кусает губы, будто собирается что-то спросить. Терпения у нее хватило на пару кварталов, а когда повернули за угол, она не выдержала и поинтересовалась:
– А откуда пастор знает, где в чужом городе таверна?
Савмак хохотнул и покачал головой, а Олег пожал плечами, ответив:
– Все таверны строят примерно в одинаковых местах.
– И как вы собрались понять, что мы правильно идем?
– А вон гляди, – сказал Олег и указал кивком на оборванца, который неуверенной походкой идет по правой стороне улицы. Одет в тряпье, ботинок на пальце прохудился, лицо красное, одутловатое, а нос картошкой и давно приобрел фиолетовый оттенок. – Вот этот точно идет в таверну.
– Почему? – не поняла Люсиль.
Савмак широкой ладонью погладил ее по голове и сказал с ласковой терпеливостью:
– Тебе, благородная леди, не положено думать о таких вещах. Вон смотри, небо голубое, птички поют. Наслаждайся."
"Люсиль скинула его длань со своих волос, в глазах полыхнула ярость и непоколебимая уверенность в себе. Она раскрыла рот и набрала воздуха, собираясь что-то сказать ратнику, но носок ее сапога, который успела где-то раздобыть, зацепился за выпирающий из мостовой камень.
– Падаешь ты что-то часто, – заметил он.
– Но вы же меня ловите, – заметила Люсиль.
Волхв поинтересовался заинтересованно:
– Ты, что ли, нарочно падаешь?
– А если и так? – с вызовом отозвалась Люсиль и сдула со лба непослушную каштановую прядь.
Олег покосился на нее с усталой озадаченностью, потом перевел взгляд на Савмака. Тот с извиняющимся выражением лица развел руками и сказал многозначительно:
– Женщины.
Таверна расположилась на углу улицы, чуть дальше от жилых домов, на небольшом взгорке. Рядом только конюшни, скотный двор, что значит – никому из горожан не мешают крики и ночные гулянья в таверне. Помещение встретило их одуряющими запахами кухни и хмеля, гоготом, грохотом кружек и ложек. Несмотря на время, народу много, значит, готовят здесь хорошо, а место пользуется спросом.
