Корабль отплыл с пристани, паруса дрожат под свежим ветром, и вечернее золото покрывает его древностью. Вдоль берега звучат последние команды матросов и смех детей-бродяг, но скоро там будет лишь гул воды и чайки за кормой. Олег задумчиво смотрит на расплывшуюся из-за волн воду моря......
Савмак одним залпом осушил кружку воды и проговорил:
– Вот и поели.
Олег кивнул.
– Уходим.
Они встали и направились к выходу, но едва преодолели половину пути, как кто-то пискляво им закричал вслед:
– Эй! Куда? Платите за еду!
Ратник и волхв оглянулись, возле стола, где они сидели, с кривым от злости лицом замер парнишка-разносчик. В руке поднос, в глазах такая ненависть, вот-вот яд изо рта закапает. Савмак дружелюбно раскинул руки и произнес, стараясь перекричать вопли дерущихся и грохот:
– Золота и монет у нас собой нет, но обещаю отработать честным и добрым трудом.
Лицо разносчика исказилось такой яростью, что Люсиль рядом охнула и спряталась за Олега, а парнишка провизжал мерзко:
– Иди ты в пекло со своим честным трудом! Кому он нужен? Цена ему грош, а ты навозная блоха! Деньгами плати, бестолочь! У нас только деньгами! Деньгами!
Олег задумчиво кивнул и вытащил изо рта застрявшую меж зубов косточку.
– Печально, когда не ценят честный труд, – проговорил он глубокомысленно.
Савмак покосился на Олега и сказал с напряжением:
– Пастор, не хочу тебя отвлекать. Но что-то не нравится, как он на меня смотрит.
Разносчик ткнул на их троицу пальцем и проорал комариным голосом:
– Хватайте их! Они предатели!
– Но, может, это этап взросления? – продолжал размышлять Олег вслух, потирая жесткую щетину на подбородке. – Особая инициация, как у мальчиков при переходе в роль мужчины.
Трое налетели на ратника одновременно и огрели его мощную фигуру массивными табуретками. Савмак вывернулся и схватил за горло одного, пока двое других тщетно молотят его в бока."
"– Пастор! – крикнул ратник, выворачивая шею и отплевываясь от крови из рассеченной губы. – Я понимаю, ты человек возвышенный, мыслями в поднебесьях бродишь. Но ты не хотел бы помочь?
На Олега с рыком набросились двое с обеих сторон, в руках ножи, пусть закусочные, но все равно острые, волхв присел и увернулся, продолжая скрести подбородок и увлекая за собой Люсиль, которая только и успела пискнуть.
– А если так, – продолжал Олег философствовать, не глядя отшагнув от громилы, который с грохотом обрушил табуретку на место, где волхв только что стоял, – то любому взрослению нужно время.
