Корабль отплыл с пристани, паруса дрожат под свежим ветром, и вечернее золото покрывает его древностью. Вдоль берега звучат последние команды матросов и смех детей-бродяг, но скоро там будет лишь гул воды и чайки за кормой. Олег задумчиво смотрит на расплывшуюся из-за волн воду моря......
Он пискнул, ошалело ворочая глазами:
– Пастор, ты про Лондон, что ли?
Олег отмахнулся от него, как от навязчивой мухи.
– Дон, дон… – проговорил он. – Вроде, этого бога в других землях тоже Доном звали… Дон… Посевающий большую воду, Посей Дон…
Морской бог загудел, небо затряслось, ветер свистнул так, что заложило уши.
– Не учтив ты, криль нелепый, – проревел он и поднес чарку к губам, словно собирается отпить. – Наказать тебя надо.
Набрав воздуха в могучую грудь, божество подуло во всю мощь на поверхность чарки.
– Полундра! – закричал кто-то из матросов.
Палуба вмиг опустела, даже те, кто оставался держаться за канаты, попрятались в трюмы. Остались только капитан Патрик, обмерший в священном ужасе матрос и Олег.
В груди Олега шевельнулся постыдный соблазн бросить судно, бросить команду, капитана Патрика и красавицу Люсиль, вернуться в уединение и махнуть рукой на весь люд.
Перед тем, как сделать глубокий вдох, Олег обернулся к матросу и приказал:
– Вдохни и держись.
В тот же миг на судно обрушился вал пены, легкой, густой, корабль совсем не держит, и он разом провалился в водяную яму. Матрос набрал воздуха, выпучив глаза, забарахтался, но плыть в пене невозможно."
"Олег задержал дыхание, делать это научился давно, в тех же землях, где и освоил сердечное мастерство.
