В Мечниковом томе 11, мир замедляется вокруг вас, а скрытые в толпе монстры становятся открытыми и опасными. Течение времени замедляется, окуная читателя в напряженную атмосферу тревоги и предательства, где каждое движение может быть последним.
Механизм их действия — это «онкология души». Излечиться практически невозможно. Исключение — только самые ранние стадии.
Но здесь есть магия! Должен быть какой-то способ помочь им. Артефакты, кристаллы, лекарская сила — что-то из этого может подействовать. Если я найду способ лечить таких пациентов, наша с Ярославом статья будет носить не только образовательный характер. Это может стать прорывом, которого не было ни в одном из двух известных мне миров!
Я вернулся в кабинет Филатова. Заведующий уже задремал. Совсем ослаб из-за длительного голодания.
— Тимофей Андреевич, — разбудил его я. — Мне нужно кое о чём вас спросить.
— Да-да! Я не сплю, — потряс головой он. — Что такое, господин Мечников?
— У вас сохранились личные вещи пациентов? — спросил я. — Мне нужно взглянуть, что изъяли у Семёна, прежде чем поместить его в палату.
— Хм… А вам крупно повезло, Алексей Александрович, — заявил Филатов. — Вообще-то, чаще всего личные вещи забирают родственники. Но с Семёном всё вышло иначе. Его семья уехала в другой город и не захотела с ним больше пересекаться.
— Тогда покажите мне их, — попросил я. — Ах да, и ещё кое-что. Семён сказал, что у него был господин. Вы не знаете, кому он служил ранее?
— Насколько мне известно, он был помощником лекаря, которого уже нет в живых, — ответил Филатов, затем проводил меня в помещение, где хранились вещи больных, и показал мне ящик с имуществом Семёна.
Я быстро нащупал среди одежды ту книгу, о которой он говорил.
И, чёрт меня раздери, до чего же неожиданной оказалась эта находка.
"Глава 20
После рассказа Семёна я был почти на сто процентов уверен, что к нему каким-то образом попала в руки очередная копия трактата Асклепия. Да, насколько мне известно, все эти книги уже давным-давно найдены другими лекарями, поэтому очередному трактату взяться было неоткуда.
Я полагал, что Семён нашёл в доме своего господина эту книгу и не справился с её могуществом, отчего и потерял свой рассудок. Но, как оказалось, книга в личных вещах пациента лежала совершенно другая.
«Безумие и меланхолия». Автор: Демокрит.
Ну ничего себе находка! Правда, не помню, чтобы философ Демокрит писал нечто подобное в моём мире. Вообще, большинство философов древности априори считались врачами. В те времена именно они изучали анатомию и закладывали фундамент для будущей медицины. Но самых больших успехов достиг Гиппократ.
Правда, я где-то читал, что Гиппократ и Демокрит обсуждали природу безумия.
