В Мечниковом томе 11, мир замедляется вокруг вас, а скрытые в толпе монстры становятся открытыми и опасными. Течение времени замедляется, окуная читателя в напряженную атмосферу тревоги и предательства, где каждое движение может быть последним.
Только в моём мире дальше обычного разговора дело не зашло. А здесь, судя по всему, древний философ всё же составил труд на эту тему.
Может быть, он был лекарем? Вполне вероятно. Асклепий и его дети появились гораздо раньше, значит, в тот период уже могла появиться лекарская магия.
Странно только, что об этой книге я ни разу не слышал. Может быть, её относят к списку запрещённых трактатов? Тогда на это должны быть свои причины. К примеру, алхимические справочники Парацельса запрещаются, потому что некоторые умники умудряются делать на основе его рецептов запретные зелья.
Мне больших трудов стоило выбить у ордена лекарей разрешение заниматься алхимией. Благо после того, как мои препараты распространились по всей Российской Империи, вопросы у ордена быстро отпали.
Может, и с этой книгой то же самое? Она потенциально опасна, но содержащуюся в ней информацию можно использовать на благо людей.
Насчёт блага пока что сказать трудно, но вред от неё точно есть. Не просто же так Семён лишился рассудка сразу после того, как открыл эту книгу.
Я решил рискнуть. Коснулся старинного фолианта и аккуратно открыл первую страницу. Вся книга скрипела. Казалось, что даже бумага может в любой момент превратиться в пыль.
На корешке я сразу же заприметил надпись.
«Собственность Кирилла Ионовича Решетова».
Решетова⁈ Видимо, это фамилия лекаря, которому помогал Семён. Правда, я вижу уж больно много совпадений с моим старым знакомым.
Когда я работал в Хопёрске, мне уже довелось встречать господина Решетова.
И ведь на этом странности не заканчиваются. Именно от этого старика я получил трактат Асклепия. Книгу, которая сделала меня избранником Гигеи и дала колоссальное количество знаний и сил.
Счесть это простым совпадением было бы как минимум глупо. Почему-то у Решетовых вечно оказываются на руках древние книги, с которыми они совершенно не умеют обращаться.
Думаю, имеет смысл поговорить с Василием Ионовичем. Надеюсь, он ещё в добром здравии. Человек он хороший, скрывать от меня секреты не станет. Завтра приедет Анна, вот у неё и поинтересуюсь, работает ли Василий Ионович в Хопёрской амбулатории, или же он всё-таки решился отправиться на заслуженный отдых.
Сдержать любопытство было практически невозможно, поэтому я отогнул следующую страницу книги… И тут же почувствовал, как моё сознание провалилось в бездну.
