Не могу согласиться с этой клятвой, которая готова поднять даже кровавые и нечестные решения. Мир в опасности, когда каждый посчитает нужным убить другого из страха перед проклятием или из личных мотивов. Внезапно я вижу новые пути, чтобы вывести себя и друзей из этого смертельного круга....
А значит, я точно смогу найти там клетки и разобраться, что за чертовщина в них происходит.
И когда мы с Олегом приступили к делу, до нас дошло, что ранее мы даже не догадывались, насколько предстоящая задача окажется трудновыполнимой.
— Да выкинь ты этот наждак, бесполезно! — воскликнул дядя. — Ножом давай!
— Уверен? Ты боль вообще чувствуешь? — уточнил я.
— Не чувствую я этой ногой ни черта. Иногда кости ломит, но по коже хоть молотком бей. Я даже не замечу!
Когда два ножа оказались сломаны, мы взяли за последний и попробовали протолкать его лезвие в ткань ударом молотка.
— Давай саблю тогда! Раз уж начали — дело нужно довести до конца! — заявил Олег.
— Нет уж, саблю я уродовать не буду. Она точно сломается. Дай мне пару минут, я подумаю, что ещё можно предпринять.
Вот этого я и боялся. Микроскоп соберём, а препарат тканей ноги сделать не выйдет. В целом можно было бы отщепить часть кожи обратным витком, но тогда все клетки могут умереть, и в микроскоп я увижу кашу вместо хоть какого-то подобия тканей.
Можно было бы попросить Игоря… Раскалённым ножом каменная кожа расступилась бы более охотно. Вот ведь зараза! Что ж я сразу об этом не подумал! Мне ведь потом в любом случае придётся нарезать образец на тончайшие «ломтики», чтобы они могли пропускать через себя свет в объектив.
— Всё, Алёшка, — тяжело вздохнув, произнёс дядя. — Последний вариант у нас остался. Держи!
И он протянул мне стальной топор. Я провёл пальцем по лезвию и почувствовал, как кожа на моей руке расступилась.
— Очень острый! — кивнул я.
— Совсем недавно наточил, когда собирался к зиме дрова заготавливать. А ты что, не этим рубил?
— Нет, я огненный кристалл приобрёл, обошёлся вообще без дров, — объяснил я.
— Ну-ну, ещё не отвык от дворянских повадок? — хохотнул дядя. — Ладно. Давай, Алексей, — он вытянул ногу. — Руби!"
"— В смысле «руби»? — удивился я. — Мы сильно рискуем. Ударю слабо — ничего не случится. А если переборщу, и кожа треснет — есть риск, что я тебе ногу отрублю.
— А какие у нас ещё остались варианты? — пожал плечами он. — В крайнем случае… Я уже думал об этом. Можно и на самом деле отрубить её к чёртовой матери и сделать деревянный протез. Всё равно толку от этой ноги — никакого!
— Стой, не спеши, — попросил дядю я. — Я знаю, как мы с тобой поступим. Согни ногу в бедре, я не хочу бить поперёк. Рубану по касательной. Даже если нанесу рану, ноги ты не лишишься.
