Не могу согласиться с этой клятвой, которая готова поднять даже кровавые и нечестные решения. Мир в опасности, когда каждый посчитает нужным убить другого из страха перед проклятием или из личных мотивов. Внезапно я вижу новые пути, чтобы вывести себя и друзей из этого смертельного круга....
Тогда в суде я совершил большую ошибку. Мне до сих пор тошно из-за того, что я считал вас некромантом.
Мы с Синицыным переглянулись. Илья молча пожал плечами, предложив тем самым выслушать Родникова.
Эдуард почесал кудрявый затылок, поправил трясущимися руками очки и произнёс:
— Я не стану лезть в ваши дела. Никому не расскажу о том, что услышал.
А услышал он не так уж и много. Ничего конкретного мы не обсуждали. Лишь упомянули факт встречи около Малиновки.
— Но ваших пациентов приму. Как только время подойдёт к половине пятого вечера — уходите, я возьму толпу на себя, — заявил он.
— Это очень на тебя непохоже, — прищурился Синицын. — Тебе ж волю дай, Эдуард, и в твой кабинет вообще ни один пациент не войдёт.
— Илья прав, — кивнул я. — Какая тебе от этого польза?
Родников понуро опустил голову.
— Из-за своей выходки я стал каким-то изгоем, — произнёс он. — С Решетовым и Кораблёвым я не общаюсь — слишком уж большая разница в возрасте. А вы после моего поступка от меня отвернулись.
И его можно понять. Хоть поступок Родникова и был настоящим предательством по отношению ко мне, но он за это уже получил сполна. На целый месяц остался в полном одиночестве. Один в амбулатории, изгой среди своих коллег. И в городе у него нет ни единого родственника или близкого друга.
— Хорошо, Эдуард, это твой последний шанс, — кивнул я. — Прикрой нас сегодня, и мы начнём наши коллегиальные взаимоотношения с нуля.
"— Я понял, Алексей, — замахал руками он. — Никогда в жизни больше так не поступлю! Обещаю! Если ко мне хоть раз закрадётся мысль, что ты некромант или… В общем, я сначала сам поговорю с тобой. Да и вообще — дураку понятно, что спорить с лекарем, у которого есть обратный виток, дело гиблое!
— Значит, мы договорились, — улыбнулся я. — А теперь приступаем к работе. Илья, не расслабляемся. Если мы уйдём, оставив Эдуарду двадцать пациентов, у нас станет на одного коллегу меньше.
— Да, так, пожалуйста, не делайте, — нервно рассмеялся Родников. — Я, может, и решил восстановить свою репутацию, но в герои пока что не записывался.
Мы разошлись по своим кабинетам и приступили к приёму. Всё оказалось не так страшно, как виделось на первый взгляд. Большая часть больных была с ОРВИ и гастроэнтеритами.
ОРВИ я наловчился лечить комбинацией прямого и обратного витков.
