Не могу согласиться с этой клятвой, которая готова поднять даже кровавые и нечестные решения. Мир в опасности, когда каждый посчитает нужным убить другого из страха перед проклятием или из личных мотивов. Внезапно я вижу новые пути, чтобы вывести себя и друзей из этого смертельного круга....
Вероятнее всего, причиной этого является развитая кора больших полушарий нашего головного мозга. В течение суток человек получается такой объём информации, что её просто необходимо обработать.
Бытует мнение, что мозг по ночам отдыхает. Но это совсем не так. Он просто переключается на другой режим работы — на обработку всего, что мы успели собрать. Выбрасывает лишнее, чтобы не занимать память, и сохраняет в глубинах то, что, наоборот, может нам пригодиться.
Мне всегда нравилось сравнение нашего мозга с компьютером.
— Так, если мне память не изменяет, вас зовут Геннадием, верно?
— М-можно п-просто — Гена, — ответил ученик кузнеца.
— Ген, в ближайшую неделю, пока будет проходить лечение, работать тебе нельзя, — произнёс я. — Поговори с кузнецом. Если хочешь, я могу написать ему справку или… Или зайду лично, когда буду снова закупаться материалами. Если он не хочет лишиться своего ученика, ему придётся с этим смириться.
— Н-нет, не беспокойтесь, — помотал головой Гена. — С-сергей Петрович — хмурый и немногословный человек, но он очень п-понимающий. Он не откажет. Только скажите, ч-что нужно делать, ч-чтобы выздороветь?
А это — прекрасный вопрос, Гена!
Я, конечно, могу стимулировать его эпифиз, чтобы тот начал вырабатывать много мелатонина — гормона сна, но что-то мне подсказывает, что проблему это не решит.
— Ген, скажи, пожалуйста, а что произошло две недели назад? — поинтересовался я.
— В к-каком смысле?"
"— Я подозреваю, что заикание и бессонницу вызвал какой-то травмирующий случай, — ответил я. — Может, тебя что-то расстроило или испугало?
Пациент тут же поник.
— Папку моего в Садах убили, — прошептал он. — Он т-там за к-кражу сидел. Не знаю, ч-что случилось, но от него один л-лишь пепел остался.
Проклятье… Не нужно даже гадать, что там случилось на самом деле. Он перешёл дорогу Рокотову. Я помню, как Леонид изжарил молнией одного из своих людей за то, что тот не добил сына барона.
— А у м-меня никого, кроме него больше н-не было. Только отец и м-мой наставник — Сер-ргей Петрович.
Всё куда проще, чем я думал. Сочувствую, конечно, парню, но если рассуждать в рамках его здоровья — ему повезло.
