Не могу согласиться с этой клятвой, которая готова поднять даже кровавые и нечестные решения. Мир в опасности, когда каждый посчитает нужным убить другого из страха перед проклятием или из личных мотивов. Внезапно я вижу новые пути, чтобы вывести себя и друзей из этого смертельного круга....
Окажись проблема в нервной системе или эндокринных органах — и я бы без лабораторных анализов вряд ли смог чем-то ему помочь.
Но даже так… У меня есть всего одно средство, которое может сгладить эти симптомы. Но если я его назначу — нарушу закон.
Речь о моём снотворном порошке, который я недавно извлёк из отвара при помощи сил Игоря. Я на себе испробовал это вещество — оно не только усыпляет, но и успокаивает. Когда я, приняв этот порошок, встретил посреди ночи домового, мне было практически всё равно, что произойдёт со мной или с ним — полное безразличие.
Причём все порошки у меня сейчас с собой — в сумке. Я на всякий случай прихватил их, чтобы передать знакомому Синицына, если переговоры пройдут гладко. Но готов ли я рискнуть и отдать часть пациенту?
Тьфу, да какие тут могут быть сомнения⁈ Либо я помогу ему порошком, либо не помогу никак! А клятва лекаря бдит. Не стану спасать Геннадия и тут же поплачусь за это.
— Значит так, Гена, — произнёс я, просунув руку в свою сумку. — Сейчас я дам тебе лекарство. Слово даю — оно поможет. Готов прямо сейчас под Грифонову ярость попасть, если лгу тебе.
— Я в-вам верю, — кивнул парень.
— Но тебе никому рассказывать об этом лекарстве нельзя, — уточнил я. — Орден лекарей запрещает нам лечить людей травами. Пока что.
— К-клянусь, ни одна жи-живая душа об этом не узнает! Т-только помогите мне, п-пожалуйста.
— Чайная ложка дома есть? — поинтересовался я.
— Есть.
— В стакане кипячёной воды разведёшь одну ложку порошка — и перед сном выпьешь. И так всю неделю, — объяснил я. — Понял меня?
— Д-да, Алексей Александрович!
— Тогда держи, — я протянул Гене маленькую мензурку с порошком.
— Н-но… Сколько это будет стоить? — поинтересовался он. — Это ведь не входит в ваши п-прямые обязанности?
— Не входит, — ответил я.
Довольный ученик кузнеца покинул мой кабинет и убежал домой. Я был уверен, что всю эту неделю он будет отсыпаться, как медведь зимой. Если человек пропускает хотя бы одну или две ночи — затем приходится компенсировать двенадцати или шестнадцатичасовым сном.
