Не могу согласиться с этой клятвой, которая готова поднять даже кровавые и нечестные решения. Мир в опасности, когда каждый посчитает нужным убить другого из страха перед проклятием или из личных мотивов. Внезапно я вижу новые пути, чтобы вывести себя и друзей из этого смертельного круга....
Однако барон говорит правду, хоть и сам того не понимает. Для меня это — единственный выход. Если не уничтожу медальон прямо сейчас, то лишусь своей магии или даже жизни. Но если попробую отобрать силой… Потом возникнет ещё больше проблем. В Хопёрске я уже остаться не смогу. Подвергну опасности и себя, и своих родственников.
Выход один. Принять условия Елина. Эх и не хотелось же мне ввязываться в эти конфликты между авторитетными людьми, в эту борьбу за власть! Но это — лучший вариант. Правильнее будет выступить на стороне Елина, когда придёт момент, чем прогнуться под Рокотова.
— Хорошо, господин Елин, — кивнул я. — Договорились. Но прошу заметить — я не ваш слуга. Не ваш солдат. Я — союзник. Но союзник верный. Понадобится помощь — и я приду. Но приказывать мне вы не сможете. Такие условия вас устроят?
— Д-да, — тяжело вздохнув, ответил барон.
А затем протянул мне медальон. Как только пальцы Елина отпустили холодный металл, я поймал артефакт и выпустил в него больше половины своего запаса лекарской магии.
— Иннокентий Сергеевич, у вас всё в порядке? — крикнул один из солдат барона.
— Абсолютно! — ответил он, стараясь унять возникшую одышку. — Не вмешивайтесь, у нас с Мечниковым разговор государственной важности!
— Простите, Ваша милость, — ответил мужчина и удалился назад — к кучеру.
Тревога, которую породила клятва лекаря, унялась. Я почувствовал, как всё моё тело расслабилось, а чаша вновь начала постепенно заполняться.
— Милостивый Грифон, чтоб меня… — слишком уж недостойно для аристократа выругался барон Елин. — Алексей Александрович, я как-то странно себя чувствую!
Мне только не хватало, чтобы барон словил инфаркт на пути в Саратов.
— Что болит? Сердце? Голова? — принялся опрашивать его я."
"— Нет… — прошептал он. — Наоборот. Какая-то… Невероятная лёгкость. Я бы даже сказал — эйфория! Похоже, вы были правы.
— Это было влияние некротики, Иннокентий Сергеевич, — ответил я. — Эта сила снедает сознание. Вызывает только негативные эмоции и заставляет человека действовать в своих интересах.
Ого… А я-то откуда это знаю? Мне никто об этом не рассказывал. Я ведь ещё даже не добрался до раздела о некротике в трактате Асклепия.
