В душных стенах секретного лабораторного здания Илья Синицын и его команды борются с неуловимым врагом, а Щеблетов продолжает оправдываться перед Сеченовым. Внутри чувствуется напряжение и страх, когда каждый шаг может быть решающим для всех.
— Как главный лекарь, я напишу благодарственное письмо в Хопёрск и в Саратовский орден. Я уже несколько недель ничего не мог сделать с этими солдатами. А вы просто пришли и… Вылечили всех одним днём! Словами не описать, как я вам благодарен.
— Если понадобится помощь — обращайтесь, — сказал я. — У меня есть ещё несколько знакомых лекарей, которые знают толк в нашем с вами деле. Если не смогу приехать я — приедут они.
— Алексей Александрович! — послышался низкий знакомый голос.
В госпиталь вошёл Дмитрий Андреевич Синицын — брат моего доброго друга Ильи.
— Вас ждут, — коротко сказал он.
— А подробнее можно? — попросил я.
— Можно. Но только когда мы останемся наедине.
Намёк понят. Это — разговор не для ушей Рускова. Я попрощался с главным лекарем и последовал за Дмитрием.
Как только мы оказались на безлюдной улице, он произнёс:
— Мой отец ждёт вас. Сейчас у него гостят военные, которые заинтересовались вашим предложением.
— Я оставлял им пробники антибиотиков, — напомнил я. — Им удалось их испробовать?
— Скоро всё сами узнаете, — уклончиво ответил Дмитрий. — Но… Могу сказать, что, судя по их настроению, все остались довольны. Похоже, я зря недооценивал вас. Не думал, что мой брат может заручиться поддержкой столь способного лекаря.
— Ваш брат и сам очень способный лекарь. Правда, способности Ильи во взаимодействии с финансами значительно превосходят его могущество в лекарской сфере, — прямо сказал я.
— Приятно слышать.
Он говорил коротко. Строго по делу. Почти не показывал эмоций. Но всё же мои слова заставили Дмитрия улыбнуться. Видимо, он переживал за своего брата, хоть и пытался всеми силами это скрыть.
Мы с Дмитрием прошли мимо охранника Владислава Опрелова. Тот подмигнул мне, стараясь не показывать своих эмоций перед младшим господином. Кажется, Дмитрий заметил это, но решил проигнорировать вольности Опрелова.
В главном зале особняка меня ожидало три человека. Андрей Константинович Синицын — барон Аткарска, и ещё двое мужчин в военных мундирах. Мы обменялись рукопожатиями, затем Дмитрий закрыл двери зала, и наша небольшая компания расселась вокруг овального стола.
— Алексей Александрович, как видите, я свою часть сделки выполнил, — произнёс барон Синицын. — Вы позаботились о моём младшем сыне, спасли мне жизнь, а также потрудились над тем, чтобы излечить пострадавших солдат. Поэтому я договорился со своими старыми сослуживцами, чтобы они выслушали ваше предложение.
— Сослуживцами? — усмехнулся один из военных.
