В душных стенах секретного лабораторного здания Илья Синицын и его команды борются с неуловимым врагом, а Щеблетов продолжает оправдываться перед Сеченовым. Внутри чувствуется напряжение и страх, когда каждый шаг может быть решающим для всех.
Того же Януса я лечила только потому, что он сам этого хотел.
— Другими словами, где-то в Хопёрске живёт человек, некромантия которого может сравниться с божественной силой? — спросил я. — Да откуда в этой глуши вообще мог взяться такой человек?
— Не думай, что сила сконцентрирована только в столицах. Я слышала от одного знакомого бога, что самый могущественный маг земли живёт где-то в Сибири. А самый мощный пиромант — на Сахалине. Российская Империя — огромная. Не все маги живут в одном лишь Санкт-Петербурге.
— Всё, господин лекарь, приехали! — воскликнул извозчик. — Можете выходить. Оплату мне ваш главный лекарь уже отдал. Так что…
Гигея осознала, что больше не сможет со мной говорить, а потому поспешно сообщила:
— Будь аккуратен, Алексей Мечников. Я чувствую, что Тёмный Грифон нашёл себе своего избранника. Избранника Тёмного Бога. Боюсь, он где-то в Хопёрске. Он обязательно придёт за тобой.
Гигея тут же исчезла.
— Вот, — заметив пропажу Гигеи, я передал извозчику ещё три рубля.
— Ой… — вздрогнул он. — Спасибо вам, Алексей Александрович! Не даром же говорят, что вы чудеса творите с людьми! Мне как раз перед днём рождения сына надо какой-то подарок сочинить. Вы в этом деле очень помогли!
Извозчик уехал, а я прошёл в здание амбулатории. Свет был везде погашен. Все мои коллеги уже давно ушли, поскольку наступил поздний вечер. Один только Иван Сергеевич Кораблёв не шёл на городской праздник.
— Иван Сергеевич, — произнёс я, войдя в его кабинет. Старик уже спал. Задремал прямо на своём стуле. Однако стоило мне войти, он тут же открыл глаза и сделал вид, будто и вовсе не дремал. — Я приехал с отчётом. Вот только новости у меня тревожнее, чем мы думали.
— Рассказывайте, Алексей Александрович, — кивнул он. — Меня весь день гложет ужасное предчувствие. Будто где-то рядом лежит умирающий человек, а я даже не пытаюсь ему помочь. Несколько раз выходил за пределы амбулатории.
— Хотел бы я ответить отрицательно, Иван Сергеевич, но мне известно, что это за предчувствие, — вздохнул я. — Некротика.
— Как я и думал, — фыркнул Кораблёв. — Значит, пора вызывать Саратов.
— Нет смысла, — перебил его я. — По крайней мере, пока что. Дело не в нашей местной некротике. Дело в том, во что Саратов никогда не поверит.
