Внутренние стены здания медленно погружают вас в тень и холод. Оксана привычным жестом усмехается — смыслов не существует, где его нет смысла. Вот пример: зачем здесь кресла? Кому понадобится терпеть ожидание на первом этаже, если уже туда прошли? Человек торопится по делам и стремительно выходит наверх, отчаянно желая не сидеть. Издательство, занимающее четыре этажа, кажется бесконечностью....
страшное время, Ваше Преосвященство! Враг человеческий хитер и коварен, он скрывается под сотнями обличий, но мы, доминиканцы, псы Господни, денно и нощно боремся с его происками! Никто не ускользнет от нас!
– Похвально, весьма похвально! – протянул епископ без удовольствия. – Не изволишь ли откушать со мною, брат Бернар?
– Непременно, Ваше Преосвященство! Путь мой был трудным и утомительным, хотя мои силы поддерживала вера. Надеюсь, у вас найдется постная пища...
– Несомненно, брат Бернар, несомненно!
– И пусть ваши люди позаботятся о моих спутниках.
– Долго ли вы намереваетесь пробыть в нашем городе?
– Как пойдут дела, Ваше Преосвященство. Неисчислимы козни Диавола, и неисповедимы пути Господни!
* * *Оксана открыла дверь своей квартиры и в изнеможении опустилась на пуфик у дверей.
В квартире было пусто. Она сбросила сапоги и босиком пошла на кухню. Грязная посуда киснет в раковине, на столе крошки, на плите – жирная сковородка. В гостиной ковер лежит криво, на столе пыль, на диване брошена раскрытая книга, на полу – огрызок яблока.
Подступило привычное раздражение. Всего-то не было ее дома одни сутки, а муж умудрился устроить такое безобразие.
Удивительно, что кровать в спальне оказалась застелена и чашка с недопитым чаем не стоит на тумбочке. Зато полшкафа одежды выворочено на стулья. Тут уж ничего странного – муж всегда так собирается на работу. В свое время Оксана пыталась приучить его к порядку, но он называл ее занудой и нарочно разбрасывал вещи. Ну, уж сегодня-то она не станет за ним убирать – времени нет.
Она приняла горячий душ, сразу стало легче. Затем наскоро навела макияж, чтобы замазать темные круги под глазами, и решила, что не уйдет из дома, пока не поест по-человечески. Хватит с нее чая, кофе и черствых булочек!
Однако легко сказать, а трудно сделать. В холодильнике обнаружилось одно яйцо, пакет начинающего подкисать молока и две сосиски далеко не первой свежести. Понюхав их, Оксана решила, что в пищу они не годятся."
"Булка была черствая, сыра не было вообще.
Стало быть, не съездил. И где он болтался, интересно знать?
Но мысль эта тут же выветрилась у нее из головы как несвоевременная.
