Внутренние стены здания медленно погружают вас в тень и холод. Оксана привычным жестом усмехается — смыслов не существует, где его нет смысла. Вот пример: зачем здесь кресла? Кому понадобится терпеть ожидание на первом этаже, если уже туда прошли? Человек торопится по делам и стремительно выходит наверх, отчаянно желая не сидеть. Издательство, занимающее четыре этажа, кажется бесконечностью....
Перехватив взгляд брата Бернара, старуха ухмыльнулась жабьим беззубым ртом и прошепелявила:
– Славно танцуешь, красавчик! Не уходи далеко, после пира мы с тобой спляшем еще один танец, повеселее этого!
Инквизитор передернулся от отвращения и попытался, танцуя, удалиться от мерзкого создания. Впрочем, все остальные были еще страшнее. Он видел двуногого волка, танцующего с огромной жабой, и двухсаженного паука, вращающего в танце громадную пиявку, и зубастую птицу, отплясывающую на голове.
Вдруг музыка стихла.
– Что ты стоишь? – окликнул инквизитора двуногий волк, пробегавший мимо. – Скоро за столами не будет свободных мест, ты останешься голодным!
Брат Бернар почувствовал вдруг поистине волчий голод. Его подхватила толпа, и через минуту он оказался за одним из накрытых алыми скатертями столов, расставленных на берегу озера. Слева от него на скамье сидел огромный черный кот в шлеме ландскнехта, справа – членистоногое создание величиной с большую собаку, с прекрасными глазами юной девушки.
Вокруг столов сновали странные существа – без рук и без ног, состоящие из зубастой пасти с глазами и стрекозиными крыльями, в своих пастях разносили они блюда и миски с угощением."
"– Угощайся, красавчик! – промурлыкал кот и придвинул инквизитору миску с каким-то кушаньем.
Брат Бернар потянулся было к этой миске, но в ужасе отдернул руку: миска была полна шевелящихся скорпионов.
– Не любишь остренькое? – сочувственно осведомился кот. – Или у тебя больной желудок? Тогда закуси вот этим, это самая легкая еда, годится для больных и стариков!
Инквизитор взглянул на предложенное блюдо: это была посудина, доверху наполненная глазами. Глаза эти смотрели из миски то с грустью, то с насмешкой, то с истинным страданием.
Брат Бернар хотел было произнести слова молитвы, но голос вновь не слушался его.
– Я смотрю, братец, у тебя вовсе нет аппетита! – неодобрительно промурлыкал кот.
Брат Бернар взял кусок хлеба, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания и заглушить нешуточный голод.
